очевидная действительность, и я считаюсь с ней... Мне известно, что в отношении 
генерала де Голля существуют определенные опасения и даже недоверие; 
распускаются слухи о его прежних политических связях, о его теперешнем 
окружении; я знаю, что распространено глубокое отвращение ко всякой власти, 
имеющей вид единоличной власти военного типа. Я не разделяю подобных опасений. 
Но, не ссылаясь на свое личное доверие, я повторяю, что принцип национального 
суверенитета должен быть с самого начала провозглашен без каких бы то ни было 
ограничений и недомолвок. Я хочу добавить к этому, что переходное правительство 
Франции, возникающее между развалинами диктатур и восстанавливающимися 
демократиями, ни в коем случае не должно изолироваться, исключить себя из 
всеобщего движения в мире. Наконец, я утверждаю, что ни это правительство, ни 
сама Франция не смогут на протяжении долгих месяцев существовать - в самом 
точном смысле этого слова - без непрестанной помощи и поддержки англосаксонских 
демократий. Этой совокупности гарантий будет достаточно. 

Из письма председателя сената Жюля Жанненэ комитету Национального освобождения, 
в Алжир 

Октябрь, 1942 

К Временному правительству. 

Бесчестию, которым покрыл себя режим Виши, придет конец в тот день, когда силы 
Сражающейся Франции и союзники приступят к освобождению французской территории. 


Режим Виши претендовал решить задачу укрепления власти, но он подавлял 
гражданские свободы, заткнул рот Франции, установив ее абсолютизмом и 
бюрократией спекулянтов; само слово "республика" было упразднено. 

Режим Виши повинен в заключении перемирия, которое было подписано якобы в 
условиях, не нарушавших чести и достоинства страны. Стоявшие у власти трусы и 
предатели тотчас же преступили его, а затем бесстыдно извратили. Они стали 
слугами врага, помогая ему в грабежах, угоне населения, убийствах. Истерзанная 
в своей плоти, в своей мысли, в своем историческом достоянии Франция с 
нетерпением ожидает момента, когда она сможет сказать свое слово и начать 
действовать. И только надежда на то, что этот час придет, дает ей силы выносить 
все это. Непрестанное и восторженное развитие голлизма, присоединение к нему 
отважной молодежи говорит о силе его воздействия. 

Подавленное вначале его влияние приведет в дальнейшем к взрыву с неистовой 
силой. Появится риск, что дух репрессалий возьмет верх, открывая простор для 
смутьянов, грабителей, для анархии. Появится опасность настоящей гражданской 
войны. Гитлер в своей обреченности захочет увлечь Францию на путь распада и 
гибели. Лаваль попытается удержаться при помощи своих полицейских и иных войск. 
Несмотря на разочарование, которое, как говорят, эти войска могут ему принести, 
все же страну постигнут страшные потрясения, и ей будет нанесен огромный ущерб. 


Нужен план действий, который может ослабить этот риск и был бы применим при 
различных обстоятельствах. 

Отправным пунктом этого плана, естественно, должна быть восторженная встреча 
освободителей по их прибытии, овации, выражающие признательность им и веру в 
них, немедленное объединение их сил и внутренних сил Сопротивления, общее 
стремление быстрее изгнать недостойных правителей и дать Франции новых. 

Может ли быть создано новое правительство без нарушения республиканской 
законности? 

В день "Д"{129} никакой новой конституции не появится. Поручение национальной 
ассамблеи от 10 июля 1940 обнародовать новую конституцию не будет выполнено. 

Национальная ассамблея, как мандатарий, имеет право взять обратно данный ею 
мандат. Но тогда останется в силе конституционный акт No 3, по которому обе 
палаты могут собраться только по приглашению главы государства. Таким образом, 
ассамблеи будут иметь право, но не будут располагать возможностью им 
воспользоваться. 

Обойти? Созвать палаты? Но это явится нарушением законности. К тому же такой 
шаг был бы и неэффективным, так как созыв ассамблеи (для чего может 
понадобиться предварительный созыв сената и палаты) и ее деятельность не смогут 
быть осуществлены так быстро, как этого потребует создавшееся положение. Больше 
того, нет уверенности, что полемика в палатах будет одобрена страной; срок 
нормального мандата депутатов и трети сенаторов истек три года назад; программа,
 на основе которой выбирались те и другие, не имеет ничего общего с нынешним 
положением. Наконец, нельзя забывать, что в Виши 569 парламентариев (при 80 
голосовавших против и 18 воздержавшихся) отреклись от конституции 1875. Итак, 
остается один выход: Рубикон.