| |
французской территории. Уилки спросил меня, не думаю ли я, что Соединенные
Штаты имеют политические виды на какую-нибудь часть нашей империи. Я ответил,
что не думаю этого, но считаю, что очень важно не создавать даже видимости
подобной заинтересованности. У французского народа должно сложиться твердое
убеждение, что его интересы эффективно представлены и представлены нами, что мы
боремся за них вместе с нашими союзниками.
Уилки говорил о тех французских эмигрантах, которые работают без нас или даже
против нас. Я ответил, что из каждых 100 французов, избежавших порабощения, 98
находятся в наших войсках, учреждениях и комитетах, целиком поглощены своим
делом и, следовательно, не очень шумливы; 2 из 100 находятся вне Сражающейся
Франции и занимаются интригами и происками, чем они и занимались всю свою жизнь.
Если бы эти люди объединились в боевые части, освобождали территории,
оказывали бы реальное влияние на Францию, тогда мы могли бы вступить с ними в
переговоры. Но они представляют лишь самих себя. Поэтому мы не обращаем
внимания на их суетню. Но, к сожалению, союзники часто прислушиваются к ним,
когда хотят противопоставить их нам.
Что касается нашего союза с Англией, я сказал Уэнделлу Уилки, что он посетил
меня в момент, когда появились серьезные затруднения в этом отношении. Во
всяком случае, я хотел, чтобы он знал, что мы в основном желали бы сохранить
английский союз и доказали это всему миру. Я считал, что сохранение союза было
также основным пунктом английской политики. Но англичанам очень трудно
согласовать их локальную политику с политикой общей. Это ясно выявилось на
Востоке.
Уэнделл Уилки дал понять, что Черчилль и Гарриман вернулись из своей поездки в
Москву неудовлетворенными. Они оказались перед загадочным Сталиным, его маска
осталась для них непроницаемой. У меня создалось впечатление, что Уэнделл Уилки
направляется в Москву, чтобы попытаться получше разобраться во всем. Но,
кажется, Сталин не спешит впустить его в Россию, в ожидании Уэнделл Уилки
топчется на месте.
Заканчивая беседу, я сказал Уилки, что настоящая война с точки зрения затрат
материальных средств является, по-моему, в основном войной Соединенных Штатов.
Поэтому Америка несет особую моральную ответственность перед миром. Теперь
добро борется со злом. И нужно чистосердечно помогать тем, кто сражается за
доброе дело.
Телеграмма генерала де Голля Рене Плевену и Морису Дежану, в Лондон
Бейрут, 12 сентября 1942
Ознакомился с вашими отчетами о беседах с Иденом. Прошу передать Идену от моего
имени следующее сообщение.
"Я поставлен в известность о беседах, происходивших 7 и 9 сентября между вашим
превосходительством, с одной стороны, и господами Плевеном и Дежаном - с другой.
Я пришел к заключению, что английское правительство, так же как и Французский
национальный комитет, желает урегулирования франко-английских отношений на
Востоке на удовлетворительных основах в соответствии с нашими соглашениями по
этому вопросу и с правами Франции в Сирии и Ливане.
С другой стороны, я принял к сведению, что английское правительство, учитывая
новое положение на Мадагаскаре, намерено выполнить взятые им на себя 13 мая
перед Национальным комитетом обязательства относительно острова.
Наконец, меня не могло не тронуть пожелание, выраженное вашим
превосходительством, которое явилось подтверждением полученного мною раньше
послания премьер-министра, о желательности моего возвращения в Лондон для
обсуждения этого вопроса с английским правительством.
Как и вы, я надеюсь, что наши переговоры приведут к еще более тесному
сотрудничеству в войне против общего врага.
Получив любезное приглашение премьер-министра и вашего превосходительства, я
намерен возвратиться в самом скором времени".
Телеграмма генерала де Голля Рене Плевену и Морису Дежану, в Лондон
Бейрут, 12 сентября 1942
Сегодня отправил вам текст моего сообщения Идену.
Я не уверен, что настойчивое желание английского правительства видеть меня в
Лондоне было вызвано только намерением уладить дела Леванта и урегулировать
вопрос о Мадагаскаре.
|
|
