Доктрина господства сильного над слабым – это доктрина наших врагов, которую мы 
отвергаем.

В то же время мы согласны с тем, что, если для поддержания мира в международных 
отношениях требуется применять силу, миролюбивые страны сообща должны это 
делать – в том объеме, в каком это необходимо.

Мы всегда считали, что право каждого народа на свободу должно измеряться волей 
этого народа к свободе, готовностью бороться за нее. Такой подход, без сомнения,
 согласуется со здравым смыслом. Сегодня мы приветствуем наших неведомых 
союзников в оккупированных странах – группы подпольного сопротивления и 
освободительные армии. Они потенциально составляют значительную силу, которая 
поднимется на врага, когда настанет день изгнать захватчиков.

Благодаря успехам науки и техники планета, образно говоря, уменьшилась в 
размерах – настолько, что старые географические мерки приходится отбросить. 
Например, в ранний период нашей истории Атлантический и Тихий океаны считались 
надежными «крепостными стенами», обеспечивающими нашу безопасность. Расстояния, 
отделяющие нас от других континентов, например, позволили нам и другим 
американским республикам обрести и отстоять свою независимость в борьбе с 
несоизмеримо более сильными державами. До последнего времени даже среди военных 
экспертов мало кто мог предположить, что когда-нибудь станет реальной угроза 
нашему Тихоокеанскому побережью со стороны японских захватчиков.

Когда разразилась Первая мировая война, только немногие считали, что нашим 
боевым кораблям и транспортам в открытом океане будут угрожать немецкие 
подводные лодки и что милитаристская Германия попытается подчинить своему 
господству какие-нибудь страны за пределами Центральной Европы.

После заключения перемирия в 1918 году мы надеялись, что с милитаристской 
философией в Германии покончено, и, исполненные гуманных чувств, посвятили 
следующие двадцать лет своему разоружению. Тем временем немцы так жалобно 
сетовали на свое положение, что другие страны позволили и даже помогли им 
перевооружиться.

Слишком долго мы исповедовали благочестивую надежду, что агрессивные и 
воинственные страны поймут, усвоят и будут проводить в жизнь доктрину мира на 
чисто добровольных началах.

Политика, основанная на благих пожеланиях такого рода, не принесла хороших 
результатов. Надеюсь, мы больше не будем пускаться в подобные эксперименты. 
Скажу резче: как президент и главнокомандующий я сделаю все, что в моих силах, 
чтобы подобные трагические ошибки не повторялись.

В нашей стране всегда водились жизнерадостные идиоты, которые полагали, что 
никакие войны нам не будут угрожать, стоит только всем американцам вернуться в 
свои дома и запереть за собой двери. Даже если предположить, что эти люди 
исходили из самых лучших побуждений, события последних лет показали, как далеки 
они были от понимания реальной действительности.

Подавляющее большинство всех людей на земле желают мира. Многие народы с 
оружием в руках борются за мир, причем добиваются не просто прекращения огня 
или перемирия, а самого прочного, неукоснительно соблюдаемого и долговременного 
мира, какой только могут построить смертные. Но если сегодня мы, не колеблясь, 
боремся за мир с оружием в руках, то не логично ли будет в случае необходимости 
применять силу и в будущем – ради его поддержания?

Я полагаю – и думаю, что имею право об этом сказать, – что и три другие великие 
страны, которые сегодня так доблестно сражаются ради достижения мира, полностью 
согласны с тем, что мы должны быть готовы в дальнейшем поддерживать мир силой. 
Если народы Германии и Японии в полной мере осознают, что остальной мир больше 
не позволит им развязать войну, они, возможно – и даже наверняка, – откажутся 
от философии агрессии – веры в то, что они могут завоевать весь мир, хотя бы 
ценой собственных душ.

Более подробно об итогах конференций в Каире и Тегеране я буду говорить в своем 
докладе Конгрессу примерно через две недели. В этом же докладе я намерен 
уделить много внимания некоторым нашим внутренним вопросам.

Однако сегодня я хочу подчеркнуть, что во всех моих поездках, будь то внутри 
страны или за границей, источником самых больших впечатлений и вдохновения для 
меня было знакомство с нашими солдатами и моряками, с их славными свершениями.

Воинов наших вооруженных сил, их жен, матерей и отцов я хочу заверить, что мы 
самого высокого мнения о талантах генерала Маршалла и адмирала Кинга, которые 
направляют действия наших войск во всем мире. На них возложена ответственность 
за стратегическое планирование – определение места и времени будущих сражений. 
Оба эти военачальника уже обеспечили себе почетное место в американской истории,
 проявив свой военный гений во многих событиях, о которых сегодня еще не время