Правительство, желавшее вновь приступить к переговорам, к своему удовлетворению 
констатировало, что военные и политические усилия минувшего лета привели к 
отказу русских от требования безоговорочной капитуляции и что установлен срок, 
хотя и короткий, для предоставления немцам добровольно покинуть страну. 
Предложение правительства о начале переговоров на этих условиях было одобрено 
парламентом на закрытом заседании 2 сентября. 

Послу Германии в Хельсинки в этот же день была вручена нота, которой 
дипломатические отношения разрывали и предлагали вывести немецкие войска из 
Финляндии в течение двух недель. Через генерала Эрфурта я послал германскому 
фюреру и главнокомандующему Адольфу Гитлеру письмо следующего содержания: 



«В момент предстоящих трудных решений я испытываю необходимость сообщить Вам, 
что пришел к убеждению, что спасение моего народа обязывает меня найти способ 
быстрого выхода из войны. 

Неблагоприятное развитие общей военной ситуации все сильнее ограничивает 
возможности Германии в грядущие моменты еще больших бедствий оказать нам в 
достаточных размерах и в нужное время помощь, в которой мы неизбежно нуждаемся 
и которую Германия, по моему мнению, искренне хотела бы предоставить нам. Даже 
переброска в Финляндию одной-единственной немецкой дивизии займет столько 
времени, что в течение его наше сопротивление может быть сломлено под нажимом 
превосходящих сил противника. К тому же, как я понимаю, обстановка не позволяет 
специально держать в Финляндии достаточное количество немецких дивизий, готовых 
к действиям. Опыт прошедшего лета подтверждает это предположение. 

С оценкой военной обстановки, изложенной здесь, соглашается все больше и больше 
избранников народа Финляндии. Хотя лично я был бы склонен придерживаться иного 
мнения, тем не менее конституция не оставляет мне возможности не принимать во 
внимание эту явную и постоянно растущую волю большинства народа. Когда господин 
генерал-фельдмаршал Кейтель по вашему поручению нанес мне недавно визит, он 
подчеркивал, что народ Великой Германии, несомненно, сможет, если того 
потребует судьба, вести войну еще десяток лет. Я ответил, что хотя, как надеюсь,
 это и соответствует действительности для девяностомиллионного народа, все же 
мы, финны, полностью осознаем, что даже физически не способны выдержать эту 
войну дальше. Генеральное наступление русских в июне лишило меня всех резервов. 
Мы не можем больше позволить себе такого кровопролития, не подвергая постоянно 
опасности дальнейшее существование всего небольшого народа Финляндии. 

Я хотел бы особо подчеркнуть, что даже если судьба и не подарит успеха вашему 
оружию, Германия все равно выживет. 

Этого нельзя утверждать, говоря о Финляндии. Если наш всего лишь 
четырехмиллионный народ будет побежден силой оружия, можно не сомневаться, что 
его изгонят из страны или доведут до вымирания. Я не могу поставить мой народ 
перед такой угрозой. 

Хотя едва ли я могу надеяться, что Вы посчитаете правильным или одобрите эти 
мои соображения и мотивировки, все же я решил послать Вам эти строчки до 
окончательного решения. 

Вероятно, вскоре наши дороги разойдутся. Но память о немецких братьях по оружию 
в нашей стране будет жить. Ведь в Финляндии немцы были не представителями 
чужеземного ига, а помощниками и братьями по оружию. Но и в таком виде 
положение чужеземцев трудное и требует многого. Могу засвидетельствовать, что 
за все последние годы не случилось ничего, что дало бы нам повод смотреть на 
немецкие войска как на чуждых пришельцев и угнетателей. Уверен, что отношение 
немецкой армии, находящейся в Северной Финляндии, к населению и официальным 
органам страны, пожалуй, войдет в нашу историю как исключительный пример 
корректности и сердечности отношений, сложившихся в такой обстановке. 

Считаю своим долгом вывести мой народ из войны. По своей воле я никогда не мог 
бы и не хотел бы повернуть оружие, которое было нам передано в таком обилии, 
против немцев. Надеюсь, что Вы, хотя и не одобрите этого моего послания, все же 
попытаетесь, как и я и все финны, прийти к окончательному уяснению 
существовавших до сих пор между нами отношений, всеми способами избегая их 
ненужного обострения». 


Поскольку парламент одобрил предложение правительства о начале мирных 
переговоров, в Хельсинки и в Ставке надо было принимать срочные меры, ибо немцы 
должны уйти из страны в течение каких-то двух недель. 

Генерал Дитл, молодцеватый и храбрый командующий немецкими войсками, несколько 
месяцев тому назад погиб в Германии во время авиационной катастрофы. Его 
преемник генерал-полковник Рендулич представлял собой совершенно иной тип 
человека. Вежливый и внимательный, но, видимо, более суровый и трудно идущий на 
сближение. Перед самым вручением ноты послу Германии генерал-полковник Рендулич