Уже многие годы один из майских дней посвящался финским матерям. В военные годы 
этот день приобрел новое, более глубокое содержание в связи с тем, что в общих 
усилиях всей нации огромное бремя легло на плечи женщин, да еще усиленное 
жертвами, выпавшими на их долю. Десятки тысяч матерей испытали самое тяжелое 
горе, потерю любимого сына, погибшего на поле боя. Как правило, бренные останки 
павших героев отправляли по инициативе эвакуационного центра, работавшего под 
руководством полевых пасторов, в родные края для предания земле, но часто 
случалось и так, что родным могли лишь сообщить о смерти сына, павшего в бою. 

В День матери, 10 мая 1942 года, я подписал следующий, приказ: 



«Финским матерям! Отмечая в этом году во второе воскресенье мая день, 
посвященный финским матерям, защитники Отечества на полях войны, преисполненные 
ревностного чувства и глубокой любви в сердцах, вспоминают о вас, матери. 

Вы многое дали нашей стране. С колыбели вы воспитывали то поколение, благодаря 
которому страна остается свободной. Сейчас, в дни нашей борьбы за независимость,
 когда мужчины сражаются на фронте, вы дома воспитываете для Отечества новое 
поколение. Так пусть ему будет позволено возделывать поля и строить нашу страну 
в более спокойных и мирных условиях, чем нынешнему поколению. 

Трудом и молитвами в эти годы борьбы вы поддержали своих сынов и дочерей, 
стоящих на страже обороны. На время испытаний, выпавших нашему народу, вам 
пришлось отдать своих любимых детей на благо страны. Ваши молитвы были с вашими 
детьми на полях сражений, придавая им героические силы во имя спасения 
Отечества и обеспечения прочного мира. В этот день я хочу передать привет и 
выразить свое глубокое соболезнование тем матерям, любимые дети которых пали 
героями за Отечество и его будущее. 

Работа, проделанная всеми вами в борьбе нашего народа, неоценимо огромна, а 
жертвы ваши неизмеримы. 

От имени армии Финляндии, выражая глубокое признание, я вручаю всем матерям в 
нашем отечестве общий орден — КРЕСТ СВОБОДЫ. 

Пусть он и для грядущих поколений будет символом святого призвания матери 
воспитывать у детей нашего народа горячую волю к свободе, которая на вечные 
времена должна гарантировать нашей стране столь дорого доставшуюся 
независимость и нашему народу — внутреннее величие». 


С весны 1942 года этот приказ, с Крестом Свободы и траурной лентой, висел в 
рамках под стеклом во всех церквях страны. 

Еще во время Зимней войны я указал, чтобы Крест Свободы IV или более высокой 
степени с мечами и на траурной ленте вручали в память о павших на войне их 
ближайшим родственникам. Супруге, старшей дочери или матери. В таком порядке и 
предоставлялось право ношения этого ордена. 

На большинстве участков восточного германского фронта весной 1942 года было 
относительно спокойно, можно было бы сказать, господствовало затишье перед 
бурей. Только на южном и северном флангах шли бои местного значения, приведшие 
к тому, что немцы полностью овладели Крымом, а юго-восточнее Ленинграда им 
удалось выправить линию фронта, ликвидировать вмятины в кольце окружения, 
которые противник сделал во время зимы. 

День моего семидесятипятилетия, 4 июня 1942 года, я хотел провести в 
инспекционной поездке по фронту, чтобы посреди войны не оказаться объектом 
чествований. Однако президент Рюти высказал пожелание, чтобы я на некоторое 
время прервал свою поездку и чтобы этот день мы провели в обусловленном месте, 
куда он прибудет с сопровождающими его людьми для встречи со мной. Это место, 
расположенное неподалеку от промышленного центра Каукопяя на мысе, вдающемся в 
озеро Сайма, куда была проложена ветка железной дороги, несомненно, было 
выбрано хорошо. Его окружала цветущая природа и одновременно оно находилось 
вблизи железнодорожной станции и аэродрома Иммола. 

3 июня в восемь вечера президенту Рюти от посла Германии в Хельсинки Блюхера и 
мне в Ставку от первого адъютанта рейхсканцлера Гитлера генерала Шмидта 
поступила информация, что рейхсканцлер намерен прибыть самолетом в Финляндию, 
чтобы поздравить меня с днем рождения. Гитлер высказал пожелание, чтобы из-за 
него никаких изменений в существующую программу дня не вносили и чтобы я не 
выезжал на аэродром для его встречи. Сообщение об этом визите привело меня в 
изумление, обеспокоило и заставило задуматься над тем, к чему это приведет. 
Времени было мало и необходимо было спешить позаботиться о практических 
мероприятиях, необходимых для приема главы иностранного государства, и 
одновременно внести соответствующие изменения в программу моего дня.