- Что вы! Что вы! - с апломбом возразил мой собеседник.- Мы же в нашей армии 
имеем аннамитов, ни слова не понимающих по-французски, но прекрасно воюющих под 
нашим начальством. 

- Господин сенатор,- сдерживая возмущение и переходя на официальный тон, заявил 
я,- русские - не аннамиты, и я позволю себе вам посоветовать воздержаться от 
подобных сравнений. 

Извольский, опасаясь обострений отношений с Думером, а вместе с тем косвенно 
поддерживая меня, перевел разговор на героизм, проявлявшийся нашими войсками в 
дни тяжелого летнего отступления. 

Компаньоном Поля Думера для поездки в Россию те же мудрые штатские политики 
выбрали совсем не мудрого, но славного старика, генерала По, за то что он еще 
во франко-прусскую войну 1870 года потерял руку. Тяжелое увечье не помешало 
этому доблестному солдату продолжать ездить верхом, а в первые дни мировой 
войны даже командовать импровизированной группой территориальных дивизий, 
собранных для прикрытия чересчур поспешного отступления на юг английского 
генерала Френча. При поездке в Россию бедный старик должен был произвести своим 
увечьем подобающее впечатление на наши высшие военные сферы. 

Вся эта антреприза показалась мне настолько несерьезной, что я не замедлил 
вернуться в Шантильи, где и нашел единомышленников среди офицеров Гран Кю Же. 
Оказалось, что и для Пелле проект Думера явился сюрпризом и что военный министр 
запросил главнокомандующего только об оформлении выработанного правительством 
проекта. 

Пелле конечно, понимал всю нелепость присылки из России маршевых батальонов, но,
 не желая предрешать лично вопроса о тех или иных русских войсковых соединениях,
 просил меня составить об этом записку не позже как к следующему утру. 

Советников, кроме Паца, у меня не было, но от этого осторожного генштабиста 
нелегко бывало добиться его собственного мнения по вопросам, выходившим из 
строгих рамок официальной инструкции для военных агентов мирного времени. 

С одной стороны, было необходимо предоставить русским войскам известную долю 
самостоятельности, но вместе с тем не возлагать на них чересчур большой 
ответственности. Дивизия, а тем более корпус, казались нам соединением слишком 
крупным, состоящим из всех родов оружия, применение которых в специальных 
условиях Западного фронта, насыщенного всякого рода техникой, могло вызвать для 
наших генералов чересчур большие трудности. 

С другой стороны, полк являлся единицей, которой французы могли бы помыкать, не 
считаясь с нашими русскими уставами и обычаями. 

"Нет,- решили мы,- во главе русского соединения должен быть поставлен генерал, 
тем более что этот чин пользуется во Франции гораздо большим почетом, чем в 
России". 

Вот как создался проект командирования во Францию наших подкреплений в форме 
отдельных бригад: эти войсковые соединения лучше всего отвечали требованиям 
военно-политической обстановки. 

Предупреждая нашего военного министра о целях поездки Поля Думера в Россию, я в 
письме к генералу Беляеву назвал наивным план посылки во Францию 
неорганизованных двухсот - трехсот тысяч русских солдат. 

"Проект этот,- писал я,-доказывает: 

1) Полное незнание духа и чувств русского народа; 

2) Пренебрежение религиозной, служебной и даже материальной стороной солдатской 
жизни... 

Тем не менее появление наших солдат на Западном фронте имело бы большое 
моральное значение, поднимая дух союзников и являясь неприятным сюрпризом для 
немцев". 

Я находил также, что главным затруднением для отправки целых войсковых 
соединений явится недостаток у нас офицеров. 

Некомплект в среднем командном составе был вечным злом в русской армии. 

Несоразмерно большие потери в офицерском составе в первые месяцы войны и 
запоздалые меры по подготовке прапорщиков создали подлинную угрозу боевой 
способности русской пехоты. Казармы ломились от запасных батальонов, а обучить 
и вести в бой этих солдат было некому. 

Все это, как и многое другое, было мне известно от моего верного осведомителя