горному проходу и дальше в Австрию, а также предпринять по кратчайшим водным 
путям десантные операции в Южной Франции либо через Адриатику. 

Однако наступление на долину реки По, по нашему мнению, было возможно в течение 
зимы 1943/44 года только в том случае, если будет немедленно прекращена 
отправка войск из Средиземноморского региона в Англию и союзные силы будут 
доведены здесь до максимальных размеров. Мы считали, что наличными силами 
нельзя было достигнуть долины реки По до наступления летнего периода, когда 
погодные условия вновь позволят в полной мере использовать авиацию, сухопутные 
войска и военно-морской флот. 

Это означало, что перед войсками на Средиземноморском театре военных действий 
следовало поставить более скромные задачи, ибо обеспечение захвата долины реки 
По неизбежно привело бы к привлечению из Англии такого большого количества 
войск и боевой техники, что операцию через Ла-Манш стало бы невозможно 
осуществить весной 1944 года. 

Мое предложение тогда, как и прежде, состояло в том, что не следует 
предпринимать никаких операций на Средиземноморском театре военных действий, за 
исключением тех, которые будут непосредственно содействовать наступлению через 
Ла-Манш, а наша запланированная переброска войск в Англию должна проводиться 
максимально ускоренными темпами. Очевидно, на Средиземноморье надо было 
сохранить достаточные силы, чтобы удержать за собой то, что уже отвоевано у 
противника, и заставить его держать здесь значительное количество своих войск. 

Таково было решение, принятое на Каирской конференции, и отправка наших войск и 
боевой техники из Италии в Англию продолжалась без задержек. Было, разумеется, 
подчеркнуто нам значение захвата Рима, поскольку это оказывало бы 
психологическое воздействие на противника, в частности, на это обращал внимание 
Черчилль. Мне вновь представилась возможность провести частные беседы с 
президентом, и в ходе одной из них он без особых формальностей вручил мне орден 
"За заслуги". Его разговоры касались больше послевоенных проблем, чем 
непосредственных операций. Он сообщил мне свою идею послевоенной оккупации 
Германии и с пониманием выслушал мое мнение, что управление оккупированной 
страной должно стать делом гражданских правительственных органов, как только 
обстоятельства позволят осуществить это. Он заговорил о внутренней политике в 
США только для того, чтобы сказать, что, как бы он и не хотел вернуться обратно 
к частной жизни, похоже, что ему опять придется выдвинуть свою кандидатуру на 
пост президента на очередной срок. 

Однажды вечером генерал Маршалл пригласил меня и некоторых других офицеров на 
обед. Это был прекрасный американский обед с индейкой и со всем тем, что 
подается к ней. 

В каирской поездке для меня лично был приятный сюрприз, когда Маршалл приказал 
мне взять двухдневный отпуск для отдыха. Я использовал эти два дня для 
посещения древнего египетского города Тебессы и на несколько часов слетал в 
Иерусалим. Я впервые увидел эти места и с большим интересом рассматривал 
остатки древних цивилизаций. На короткое время я забыл постоянные заботы, 
связанные с военными проблемами. 

Глава 12. Италия 

Президент и сопровождавшая его группа советников направились из Каира в Тегеран,
 а я вернулся в свой штаб, передовой эшелон которого тогда перемещался в 
Казерту - замок возле Неаполя. По моему настоянию стали спешно разрабатываться 
планы по переброске сюда всего штаба. Я хотел быть ближе к району боевых 
действий. Наши дела в Африке уже не имели столь существенного для нас, как 
раньше, значения, а потребность в африканских портах постоянно уменьшалась, по 
мере того как налаживалась доставка морем боевых грузов непосредственно через 
захваченные итальянские порты; кроме того, перемещение штаба - всегда хорошее 
дело, если его персонал начинает слишком фундаментально "окапываться", как это 
было в Алжире или когда руководящие лица слишком много заботятся об удобствах 
своей жизни вдали от войск и реальных проблем войны. 

Моя поездка на фронт сразу после Каирской конференции еще раз убедила меня в 
обоснованности наших взглядов, что зимние операции в Италии будут 
сопровождаться исключительными лишениями и трудностями, особенно в связи с тем, 
что они будут проводиться без постоянной поддержки господствующей в воздухе 
нашей авиации. Я понимал, что для поддержания морального духа войск потребуются 
четкое руководство операциями и максимальные усилия всех командиров. И поэтому 
я со штабом стремился находиться поближе к войскам, чтобы помочь им в этом. 

Новый вид техники, которую мы начали получать примерно в это время, оказался 
для нас настоящей находкой. Это был танковый бульдозер. Где бы немцы ни 
уступили нам хоть фут земли, они делали все, чтобы каждый путепровод и мост на 
прескверных дорогах был взорван. Участки дороги, прорезанные, в отвесных горных 
скалах, тоже разрушались. Для восстановления дорог хотя бы до некоторой степени 
эксплуатационной пригодности мы использовали всегда имеющиеся в войсках обычные 
бульдозеры. Но им приходилось работать иногда даже на переднем крае, чтобы