— сказал Эйзенхауэр. Кроме того, после окончания второй 
мировой войны США не имели "промышленности вооружений". В начальный период 
существования США "американские кузнецы, которые делали плуги... могли ковать 
также и мечи". Но в результате холодной войны и технической революции "мы были 
вынуждены создать постоянно действующую промышленность вооружений огромных 
масштабов".
       Затем звенящим голосом Эйзенхауэр произнес несколько фраз, которые потом 
будут цитировать и помнить больше других не только из его прощального 
выступления, но и из всего периода его президентства. Эти фразы в сжатой форме 
выражали его глубочайшие чувства и самые большие опасения. Это были слова 
солдата-пророка, генерала, который посвятил всю свою жизнь защите свободы и 
достижению мира. "Связь между громадным военным истеблишментом и разросшейся 
промышленностью вооружений является новой в истории Америки", — сказал он. 
"Общее влияние этой связи — экономическое, политическое и даже духовное — 
ощущается в каждом городе, в каждом законодательном собрании штата, в каждом 
учреждении федерального правительства". Затем он прямо предупредил: "Мы должны 
строго следить за тем, чтобы не допустить сосредоточения в наших 
правительственных органах такого влияния, которое превышало бы их полномочия, 
независимо от того, заинтересован в использовании этого влияния 
военно-промышленный комплекс или нет. Возможности для чудовищного подъема силы, 
находящейся не на своем месте, существуют и будут расти". Ни в коем случае 
нельзя допустить, чтобы военно-промышленный комплекс "поставил под угрозу наши 
свободы или демократические процессы. Мы ничего не должны принимать на веру".
       Потом он стал говорить о другом событии, изменившем Америку за время его 
жизни, а также о тех опасностях и переменах, которые оно принесло с собой. 
Изобретатель-одиночка, работавший сам по себе, "был заменен группами ученых в 
лабораториях и на испытательных полигонах". В прежние времена университеты были 
"источниками свободных идей и научных открытий". Но сегодня "отчасти из-за 
требующихся громадных затрат правительственный контракт по существу заменил 
интеллектуальное любопытство". Поэтому Эйзенхауэр высказал свое второе 
предупреждение, которое не так хорошо помнят, как фразу о военно-промышленном 
комплексе, однако не менее пророческое. "Перспектива, что на ученых страны 
будут оказывать доминирующее влияние федеральное правительство, средства, 
выделяемые на финансирование проектов, и власть денег, существует всегда, — 
сказал он, — и видеть это печально".
       Еще одно предупреждение: "Мы — вы, и я, и наше правительство — должны 
избегать... разграбления, ради нашего же собственного блага и удобства, ценных 
ресурсов будущего. Мы не можем отдать в залог материальные активы без риска, 
что наши внуки потеряют также политическое и духовное наследие. Мы хотим, чтобы 
все будущие поколения жили при демократии..."
       И извинение: "Разоружение... это императив, над которым надо продолжать 
работать... Поскольку необходимость этого так актуальна и очевидна, я признаюсь,
 что слагаю мои официальные полномочия в этой области с определенным чувством 
разочарования. Как человек, который видел ужасы и тяготы войны и который знает, 
что новая война может полностью уничтожить нашу цивилизацию, создававшуюся так 
медленно и так мучительно в течение тысячелетий, я хотел бы сегодня сказать, 
что прочный мир уже в пределах видимости". Но самое большее, что он мог сказать,
 так это то, что "войны удалось избежать". Он закончил молитвой, призывающей 
"все народы жить вместе в мире, который гарантировался бы объединяющей силой 
взаимного уважения и любви" *12.
       Это выступление Эйзенхауэра получило исключительно благоприятные отклики,
 что послужило причиной его благодушного настроения на следующее утро, когда он 
проводил свою 193-ю и последнюю пресс-конференцию в качестве президента. 
Переходный период, на его взгляд, протекал "великолепно", он выразил 
благодарность Конгрессу за сотрудничество, пожелал Кеннеди "успеха в его 
работе" и сказал, что его самое большое разочарование — это неудача в 
достижении мира; он объяснил, какой у него будет статус в отставке, и ответил 
на вопрос о том, какие конкретные меры мог бы рекомендовать, чтобы ограничить 
влияние военно-промышленного комплекса. Эйзенхауэр считал, что каждый гражданин 
должен быть хорошо информирован, потому что "только общество граждан, 
бдительных и информированных, может помешать злоупотреблениям". Он добавил, что 
"возможные злоупотребления властью и влияние со стороны производителей 
вооружений могут возникать не намеренно, а в силу самого характера 
производства". Любой журнал, какой ни возьмешь в руки, содержит рекламу ракеты 
"Титан", или ракеты "Атлас", или каких-либо других изделий подобного рода, и 
это по сути дела — "почти незаметное коварное внедрение в наше сознание, будто 
единственное дело, которым занята наша страна, это производство вооружений и 
ракет. Я вам скажу: мы просто не можем позволить допустить этого".
       Роберт Спивак спросил Эйзенхауэра, справедливы ли были к нему, на его 
взгляд, журналисты в течение всех этих лет. Эйзенхауэр улыбнулся и отпарировал: 
"Ну, если подойти к самой сути, то я не усматриваю, что репортер мог нанести 
большой ущерб президенту, а вы как думаете?"
       Уильям Найтон хотел услышать мнение Эйзенхауэра о поправке к Конституции,
 разрешающей пребывание на посту президента не более двух сроков. "Любопытная 
вещь, — сказал Эйзенхауэр, улыбнувшись опять, — сразу же после первого моего 
избрания республиканцы не перестают спрашивать меня об этом".