подарки и поздравления, причем писал обычно в почтительной манере. Пытаясь 
снискать расположение Эйзенхауэра, Джонсон постоянно приглашал его посетить 
Белый дом, принять участие в ленче или обеде, посылал цветы Мейми по любому 
поводу, присвоил Гудпейстеру звание трехзвездного генерала (не то чтобы 
Гудпейстер не заслуживал этого, но Эйзенхауэру дали понять: это следует 
рассматривать как выражение благосклонности Джонсона). В феврале 1964 года 
усердие Джонсона дошло до того, что он проделал путь в сотни миль, чтобы 
засвидетельствовать свое почтение гостю Палм-Дезерта.
       Обычно Джонсон писал или звонил Эйзенхауэру перед каждым значительным 
делом, информируя его о своих намерениях и стремясь заручиться его поддержкой. 
Хотя письма Джонсона так переполнены преувеличениями и благодарностями, что 
выглядят подобострастно и фальшиво, он совершенно искренне был заинтересован в 
советах Эйзенхауэра, которым придавал большое значение. Ведь Джонсон пришел в 
Белый дом, не имея почти никакого опыта во внешних делах. В 50-е годы он 
полагался на мнение Эйзенхауэра практически при любом внешнеполитическом 
кризисе. Как и почти все другие профессиональные политики, он считал генерала 
Эйзенхауэра самым великим и самым мудрым солдатом страны. Безусловно, он знал, 
как ценна была бы для него поддержка его вьетнамской политики Эйзенхауэром, 
если бы он выразил ее публично, и он не пренебрег бы использованием Эйзенхауэра 
в своих целях, но, как свидетельствуют документы, Джонсон принимал все основные 
решения по ведению войны во Вьетнаме под влиянием советов Айка, которых искал, 
за исключением самого главного — вести эту войну мудро.
       Верно также, что по поводу политики Джонсона во Вьетнаме Эйзенхауэр 
высказывал больше критики, чем одобрения, на его взгляд, действий Джонсона было 
недостаточно. Это верно и в отношении критики Айка внешней политики Кеннеди. В 
обоих случаях Айк был настроен более воинственно, в положении аутсайдера он был 
готов скорее предпринять крайние действия, чем тогда, когда занимал кресло 
президента.
       В 1964 году Джонсон начал операцию "Раскаты грома" — бомбардировку 
Северного Вьетнама. Кроме того, он направлял во Вьетнам американские боевые 
соединения, против чего возражали советники. 12 марта 1965 года Айк написал 
Джонсону, выразив ему полную поддержку — он все делает правильно. Джонсон 
ответил: "Вы всегда со мной в моих думах, и для меня очень важны Ваши мысли, 
интерес и дружба"*11.
       Начиная с апреля 1965 года Джонсон каждые две недели направлял 
Гудпейстера в Палм-Дезерт или Геттисберг, чтобы детально информировать Айка о 
происшедших событиях и получать его советы. Такие встречи длились обычно от 
двух до трех часов. На первой встрече Айк сказал Гудпейстеру, что "он очень 
рекомендует отменить процедуры, связанные с ограничениями и задержками, 
поскольку они во многих случаях приводят к попыткам контролировать из 
Вашингтона дела на местах с чрезмерной детализацией. Такая практика, как 
правило, результат недостатка опыта у правительственных чиновников". Айк 
настоятельно просил Гудпейстера сказать Джонсону, чтобы он "развязал руки 
Вестморлэнду". Президент должен предоставить генералу Уильяму Вестморлэнду, 
недавно назначенному главнокомандующим во Вьетнаме, все, что тот ни попросит, и 
потом не вмешиваться в его действия. Он считал, что это "абсолютно 
необходимо"*12.
       На брифинге 16 июня в Геттисберге Гудпейстер сказал, что президент хочет 
знать мнение Айка о численности и характере использования подкреплений, 
направляемых во Вьетнам. Объединенный комитет начальников штабов считает, что 
достаточно направить только одну бригаду из состава воздушно-десантной дивизии 
и использовать ее для охраны баз, расположенных в районах побережья. По мнению 
Вестморлэнда, вся дивизия должна принять участие в наступательных операциях в 
Южном Вьетнаме. Айк "обдумывал этот вопрос довольно продолжительно". Потом он 
высказался так: "Мы уже прибегли к использованию силы в Южном Вьетнаме и 
поэтому должны одержать победу. А для достижения этой цели недостаточно 
продолжать действовать, как прежде, или сидеть неподвижно в определенных 
районах. Нет никакого проку от строительства баз, если они не используются 
полностью. Единственная причина создания баз — возможность их использовать для 
организации наступления и очистки района". В заключение он сказал, что "следует 
поддержать рекомендации генерала Вестморлэнда"*13.
       2 июля 1965 года Эйзенхауэр позвонил Джонсону. Сенаторы Роберт Кеннеди и 
Майк Мэнсфилд высказывались все более критически по поводу эскалации военных 
действий. Эйзенхауэр убеждал Джонсона не обращать на них внимания. "Если вы 
однажды прибегли к использованию силы на международной арене с целью оказания 
военной помощи другой стране, — сказал он, — то вы должны использовать всю 
силу! Это война, и, так как враг убивает наших солдат, мой совет заключается в 
следующем: делайте то, что вы должны делать!" Он также посоветовал Джонсону 
предупредить русских: если они "не проявят некоторого понимания, мы будем 
вынуждены использовать всю силу!".
       В этот момент Джонсон спросил Эйзенхауэра почти жалобно: "Вы 
действительно думаете, что мы можем победить Вьетконг?" Впервые он как бы 
признался в неуверенности, по крайней мере Эйзенхауэру. Айк был очень осторожен 
в своем ответе. Он сказал, что это зависит от того, насколько далеко захотят 
пойти северные вьетнамцы и китайцы и что хочет делать Джонсон. Ну, а он, Айк, 
полагал: "...мы не должны убегать из страны, которую помогли создать". Джонсон, 
все еще пребывая в мрачном настроении, сказал, что если придется усилить 
эскалацию, то "мы потеряем поддержку англичан и канадцев и останемся одни в 
мире". Айк перебил его: "Но с нами останутся австралийцы, корейцы и наши 
собственные убеждения".