продолжал жаловаться на непомерные затраты на оборону. По его словам, каждый 
раз, когда осуществляется пробный запуск ракеты "Титан", "мы выбрасываем на 
ветер 15 миллионов". Такая цена, он надеялся, "не позволит допускать промахи 
или попадания, близкие к промахам". После того как представители Министерства 
обороны горячо защищали свои программы и оправдывали расходы, связанные с их 
выполнением, Эйзенхауэр заметил: "...теперь мы начинаем думать, что самолет 
постепенно устаревает, но это также верно и в отношении баллистических ракет 
первого поколения". Он считал ошибкой "запустить производство на полную 
мощность" и предсказал, что Б-52 будут годны к применению еще много лет после 
того, как устареют ракеты первого поколения. Попытка массового производства 
бомбардировщиков и новых ракет "вызовет невиданную инфляцию в Соединенных 
Штатах".
       Затем в дискуссию вступил Даллес. К общему удивлению, он высказал мнение,
 что даже Президент идет слишком далеко в затратах на военные нужды. Даллес 
коснулся фундаментальных проблем, связанных с гонкой вооружений. Он напомнил 
Эйзенхауэру, что Президент часто цитировал на заседаниях СНБ слова Джорджа 
Вашингтона "о желательности для Соединенных Штатов обладать вызывающей уважение 
военной мощью". По мнению Даллеса, Соединенные Штаты "не должны пытаться стать 
самой сильной военной державой в мире, хотя большинство дискуссий в СНБ, 
кажется, свидетельствуют о том, что мы должны иметь всего больше всех и все 
лучше, чем у всех". Он задал вопрос: "Неужели в правительстве не было группы, 
которая когда-нибудь думала о потолке нашей военной мощи?" Даллес предложил, 
чтобы "вызывающая уважение военная мощь", а не преобладающее превосходство 
стало той целью, к которой надо стремиться. "В области военных возможностей, — 
сказал Даллес, — достаточно — значит достаточно. Если мы не поймем этого, то 
наступит время, когда вся промышленность нашей страны будет работать на военный 
истеблишмент". Он хотел, чтобы русские "уважали" американскую военную силу, а 
не были ею до смерти запуганы.
       Эйзенхауэр пришел в изумление. После смерти Тафта он почти никогда не 
защищал свою Администрацию от обвинений, что она тратит слишком много на 
военные цели; обычно все было наоборот. И он совершенно не предполагал, что 
Даллес, именно он и никто другой, будет выступать за сокращение расходов, а не 
за увеличение. Выслушав основные критические высказывания Даллеса, он отметил, 
что сбережение средств, конечно, "одна из наиболее важных проблем, которыми 
занимается Объединенный комитет начальников штабов". Даллес прервал его, он 
совсем не был уверен, "что это именно так и есть". Он понимал, что основное 
занятие ОКНШ заключается в том, чтобы "рекомендовать военные средства, которые 
обеспечили бы самый высокий уровень национальной безопасности", он не порицал 
их, "это правильно и это их работа". Но существует другая сторона проблемы, и 
он сожалел, что эта сторона никогда не обсуждалась на заседаниях СНБ*10.
       Аллен Даллес и ЦРУ оказали некоторую поддержку позиции государственного 
секретаря. Для Президента ЦРУ в то время было источником дискомфорта. Русские 
самым решительным образом протестовали против продолжающихся полетов У-2. 7 
марта Эйзенхауэр сказал Гудпейстеру, чтобы он информировал ЦРУ о приказе 
Президента "прекратить полеты немедленно"*11. Через неделю Катлер принес 
последний доклад ЦРУ "Оценка ситуации в мире", который он охарактеризовал как 
"пример великолепной работы". Эйзенхауэр не согласился с такой оценкой. Он 
сказал Катлеру, что такой доклад "мог бы написать старшеклассник"*12.
       В июне ЦРУ представило свои последние оценки производства Советами 
бомбардировщиков и ракет, и, хотя в докладе признавалось, что управление ранее 
значительно завышало данные о советских усилиях в этой области, Эйзенхауэр 
остался доволен новыми выводами, поскольку они свидетельствовали: в конце 
концов значительных причин для беспокойства не было. Например, в августе 1956 
года по представленным ЦРУ данным русские к середине 1958 года должны были 
иметь 470 бомбардировщиков типа "Бизон" и "Медведь" и 100 МБР. Но в июне 1958 
года, по оценке ЦРУ, Советы фактически имели 135 бомбардировщиков и совсем не 
имели МБР, готовых к применению. Эйзенхауэр прокомментировал этот доклад так: 
"Советы преуспели в этом деле значительно больше, чем мы. Они перестали 
выпускать своих "Бизонов" и "Медведей", а мы продолжали сохранять производство, 
основываясь на ошибочных оценках и затрачивая громадные средства, исходя из 
ложной предпосылки о необходимости обеспечить стопроцентную безопасность". 
Государственный секретарь Даллес полностью согласился с этим мнением*13.
       Имея такую сильную поддержку со стороны ЦРУ и государственного секретаря,
 Эйзенхауэр мог противостоять политическим требованиям об увеличении расходов 
на военные цели. На встрече с лидерами республиканцев 24 июня он решительно 
заявил, что выступает против строительства атомных авианосцев, так как "они 
будут бесполезными в большой войне", а во время малой войны в них нет 
необходимости. Что же касается ракет и Б-52, то Президент, по его словам, 
"просто не знает, сколько раз можно убить одного и того же человека". Сенатор 
Леверетт Салтонстолл сказал, что страна нуждается в большем количестве 
армейских резервистов, национальных гвардейцев и морских пехотинцев. Президент 
желал знать почему. Он сказал, что "восхищается" солдатами морской пехоты, но 
подчеркнул, что "руководил высадкой с моря двух самых больших десантов, которые 
были в истории, и ни в одном из них не было ни одного морского пехотинца. Если 
послушать, как люди говорят о морских пехотинцах, то нельзя понять, каким же 
это образом удалось обеспечить высадку самых больших в истории морских 
десантов"*14.
       Несмотря на частые заверения Президента перед лицом всей страны, что 
Америка находится впереди в области систем доставки к цели ядерного оружия, 
очень немногие верили ему, пока не был запущен на орбиту американский спутник.