| |
настаивал, чтобы они действовали с осторожностью. Он сказал Джерри Пирсону: "...
этот конкретный пункт должен продемонстрировать, что мы выступаем за
освобождение всеми мирными средствами, не давая никакого повода подозревать,
будто мы хотим добиться этого освобождения даже ценой войны" *6.
На Среднем Востоке у Эйзенхауэра были другие проблемы. Нужно было,
насколько возможно, оставаться вне конфликта — он отказался продавать оружие
как Израилю, так и арабам, но не хотел допускать туда русских. Кроме того, он
стремился поддерживать хорошие отношения с египтянами и обещал их лидеру Гамалю
Абделю Насеру американскую финансовую и техническую помощь в строительстве
Асуанской плотины. Но когда Насер признал правительство Красного Китая и
закупил оружие у чехов, Администрация Эйзенхауэра взяла назад обещание о
поддержке. Реакция Насера была быстрой и дерзкой: 26 июля он национализировал
Суэцкий канал, установил контроль за его эксплуатацией, заявив, что получаемая
прибыль пойдет на финансирование сооружения плотины. "Дело скверно, — писал
Эйзенхауэр в своих мемуарах, — быть настоящей беде" *7.
Премьер-министр Иден был готов к действию. 27 июля он направил
телеграмму Эйзенхауэру, в которой утверждал, что Запад не может позволить
Насеру захватить Суэц и остаться с добычей. Они должны действовать немедленно и
сообща, в противном случае американское и английское влияние на Среднем Востоке
будет "непоправимо подорвано". Он утверждал, что интересы всех морских
государств оказались под угрозой, поскольку египтяне не обладают технической
компетенцией, необходимой для эксплуатации канала. Идеи писал о подготовке
планов военных действий, Запад должен быть готов использовать силу как крайнюю
меру, "чтобы образумить Насера".
Эйзенхауэр буквально разрывался между желаемым и необходимым. Он считал,
что США "должны поставить в известность британцев, с какой серьезностью они
смотрят на эту ситуацию, какой ошибкой, по их мнению, является решение Египта и
какое оно вызовет сопротивление американского народа...". И несмотря на
утверждение англичан, что Египет совершил преступление, Эйзенхауэр
констатировал: "...власть суверенного права государства — отчуждать частную
собственность на своей собственной территории — вряд ли может быть подвергнута
сомнению" и "Насер действовал в пределах своих прав". Над претензиями англичан
— мол, египтяне не смогут эксплуатировать канал — Эйзенхауэр лишь посмеялся.
Панамский канал, по его мнению, — сооружение куда более сложное, и у него не
было никаких сомнений в том, что египтяне смогут его эксплуатировать. Но он был
уверен и в другом: "...размышляя о нашей ситуации в Панаме, мы не должны
допустить, чтобы эта акция сошла Насеру просто так" *8.
21 августа Эйзенхауэр вылетел в Калифорнию для участия в Национальной
конференции Республиканской партии. Сан-Франциско в августе — лучшего места
вряд ли можно было желать! Все участники носили значки "Я люблю Айка" или "Айк
и Дик". Тема конференции — мир и процветание. Вместе с Айком были Мейми, Джон,
Барбара, Милтон и Эдгар, а также все члены его компании. 22 августа конференция
одобрила без голосования выдвижение Эйзенхауэра кандидатом в президенты и
Никсона — в вице-президенты. Айк произнес подобающую случаю речь, а затем отбыл
на несколько дней на полуостров Монтерей, отдохнуть. Вся компания сопровождала
его, и в течение четырех дней они играли в гольф и бридж. На обратном пути в
Вашингтон Айк и его друзья летели в одном самолете. Они играли в бридж
беспрерывно в течение восьми с половиной часов. Айк возвратился в Белый дом
загорелым, бодрым, жаждущим засесть за работу.
Занятия политикой явились антрактом в суэцком кризисе, но только очень
коротким. Как только Эйзенхауэр возвратился в Вашингтон, положение на Среднем
Востоке, а не предстоящие выборы стало главным вопросом, интересующим его лично.
Но, конечно, он не мог полностью посвятить себя этому. Проблема обучения
в начальных школах, например, висела над ним тяжелым грузом, поскольку
одновременно с суэцким кризисом и избирательной кампанией в стране начался
новый учебный год. Количество учащихся — в колледжах, в средних и начальных
школах — было в 1956/57 году самым большим за всю историю страны. Ощущалась
острая нехватка помещений для занятий и учителей. Эйзенхауэр часто повторял,
что образование даже более важно, чем оборона, и вместе с тем единственным
серьезным контактом правительства с миллионами детей, которые, по всеобщему
мнению, являлись самым большим достоянием нации, была программа школьных
завтраков. Два важнейших вопроса, стоявших перед системой образования, —
нехватка учителей и классных помещений — отнюдь не пользовались вниманием со
стороны федерального правительства. Дети, родившиеся в период бэби-бума*, не
получали должного образования.
[* Период подъема рождаемости после окончания войны в Корее.]
Эйзенхауэра ни в коей мере нельзя считать полностью ответственным за
сложившуюся ситуацию, однако определенная часть вины все-таки лежала на нем.
Как справиться с нехваткой учителей? Других предложений, кроме как уговорить
власти штатов повысить учителям зарплату, к нему не поступало, и он сам
выдвинул федеральную программу — предоставить займы и субсидии штатам для
строительства школ. Правда, он сопроводил эту программу определенными условиями,
из-за которых она, как его и предупредили, стала неприемлемой для Конгресса.
Основное его условие — выделение средств только бедным штатам; богатые штаты,
такие, как Калифорния или Нью-Йорк, могли сами решать свои проблемы. На
практике это означало, что все деньги уйдут на Глубокий Юг, где будут
использованы для усиления системы сегрегированного обучения в школах,
|
|
