| |
неизбежными потерями из-за дублирования, тем не менее решил, что конкуренция и
полное использование всех имеющихся ресурсов ускорят разработку. Кроме того, в
связи с Международным геофизическим годом (который должен был начаться в 1957
году) Эйзенхауэре 1955 году дал жизнь еще одной программе — "Авангард", целью
которой было создание и запуск спутника Земли.
Выделение столь значительной суммы на указанные программы одновременно с
сокращением ассигнований на нужды обычных видов вооруженных сил послужило для
Эйзенхауэра поводом заявить членам своего Кабинета, что он ждет, когда же "его
пригласят высказаться в целях обоснования расходования денежных средств". Но к
его удивлению, новички интересовались: "Почему вы не тратите больше?"*42
Новичком, которого он имел в виду, был сенатор Саймингтон, заявивший в начале
февраля 1956 года, что Соединенные Штаты серьезно отстают от Советского Союза в
производстве и разработке управляемых ракет. На пресс-конференции 8 февраля
Эйзенхауэра попросили прокомментировать это заявление.
"Теперь я просто хочу задать один вопрос, — сказал Эйзенхауэр, обращаясь
к репортерам, — и, если среди вас найдется хоть один, кто сможет на него
ответить, вы необычайно облегчите мне жизнь, передав мне этот ответ здесь или с
глазу на глаз, — можете вы представить себе войну, которая будет выиграна с
применением ракет с атомными зарядами?.. Это было бы полное уничтожение всего
без разбора, а не [война] в общепринятом смысле, потому что война — это спор, и
в конце концов для вас наступает такой момент [применение ракет], когда вы
говорите только о самоубийстве человеческого рода и ни о чем больше"*43.
В этих обстоятельствах он был бы проклят, если бы намеревался ускорить
рост затрат на МБР.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
КАМПАНИЯ 1956 ГОДА
Любопытный, но достоверный факт — человек, который принял решение о дне
"Д" и после этого множество других решений, человек, всегда настаивавший на том,
чтобы контроль над событиями постоянно был в его руках, в 1956 году оказался
не в состоянии решить, кто будет его партнером на выборах в качестве кандидата
в вице-президенты, предоставив заниматься этим вопросом другим людям.
Если бы его выбор пал на Никсона, ему достаточно было бы сказать всего
одно слово в течение первой половины 1956 года, и вопрос был бы решен. Если бы
он хотел отбросить Никсона, ему также было бы достаточно одного слова, и он
отделался бы от вице-президента. Но вместо того чтобы сказать свое слово по
этому важнейшему вопросу, приобретшему огромное значение в дальнейшем для
президентства вообще, Эйзенхауэр продолжал хранить молчание, тем самым
перекладывая решение вопроса на других. Его нерешительность может быть
интерпретирована только как выражение его двойственного, сложного отношения к
Никсону.
Прилагательные, которые использовал Эйзенхауэр для описания Никсона в
своем личном дневнике, были обычно холодные и безразличные. Никсон был
"быстрым", "лояльным" или "надежным". Эйзенхауэр сказал Артуру Ларсону, что
Никсон — "не такой человек, к которому вы обращаетесь, когда хотите получить
новую идею, но он обладает непревзойденной способностью черпать идеи от других
и хладнокровно высказывать о них свое мнение" *1.
Эйзенхауэр постоянно с жалобой в голосе утверждал, что Никсон слишком
политизирован и не обладает достаточной зрелостью. Первое обвинение можно в
равной степени разделить между Эйзенхауэром и Никсоном. Хотя, очевидно, Никсон
получал удовлетворение, нанося удары демократам, несмотря на то, что Эйзенхауэр
часто просил его умерить тон своих нападок, факт остается фактом: он
использовал Никсона при проведении двух выборных кампаний, а также при выборах
в Конгресс, проводившихся в конце года, для произнесения очень острых речей,
отражавших партийные взгляды, и это позволяло самому Эйзенхауэру как бы
наблюдать за ходом битвы сверху.
Что касается второго обвинения, то оно ничем не отличалось от
высказанных Эйзенхауэром Ларсену и в отношении многих других лиц. Когда в 1958
году Никсону исполнилось сорок пять лет, Эйзенхауэр сказал Ларсену: "Вы знаете,
Дик стал более зрелым". Через шесть лет, в 1964 году, Эйзенхауэр повторил: "Вы
знаете, Дик стал более зрелым". Через три года после этого, в 1967 году, опять
напомнил: "Вы знаете, Дик действительно стал более зрелым". Но весной 1956 года,
когда Эйзенхауэр должен был принять ключевое решение относительно карьеры
Никсона, он сказал Эммету Хьюзу: "Ну да, дело, конечно, в том, что я наблюдал
Дика в течение долгого времени, и он совсем не вырос. Поэтому я совершенно
честно не могу поверить, что он обладает качествами, необходимыми президенту"
*2.
Но оставалась другая проблема. В 1956 году Эйзенхауэру исполнилось
шестьдесят пять лет и он перенес инфаркт. Все-таки была вероятность, что он не
доживет до конца второго президентского срока. Эйзенхауэр любил свою страну и
желал ей только хорошего. И если он считал, что Никсон не является самым лучшим
кандидатом, не обладает всеми качествами, необходимыми президенту, то именно он
и был единственным человеком в Америке, который мог вытолкнуть Никсона из
вице-президентства и заменить человеком, которому доверял свое политическое
наследство. Видимо, он или не нашел такого человека, или, найдя его, не мог
убедить его взять на себя труд выпихнуть Никсона.
9 апреля Эйзенхауэр встретился с Никсоном и снова, к изумлению
вице-президента, стал убеждать его занять министерский пост — либо министра
здравоохранения, образования и социального обеспечения, либо министра торговли,
|
|
