всяких условий. Но глава правительства Чжоу Эньлай с сожалением ответил: «Китай 
не имеет возможности вооружить Египет».
 Второго июня пятьдесят шестого года «Правда» сообщила, что президиум 
Верховного Совета удовлетворил просьбу первого заместителя председателя Совмина 
Молотова об освобождении его от обязанностей министра иностранных дел. 
Министром стал стал Дмитрий Трофимович Шепилов.
 Уход Молотова был неизбежен. Они с Хрущевым разошлись решительно во всем. 
Андрей Громыко рассчитывал, что на сей раз уж точно он станет министром. Но 
Хрущев прислал на Смоленскую площадь своего любимца Дмитрия Трофимовича 
Шепилова. Для Громыко это было ударом. Его сын, Анатолий Андреевич Громыко, 
рассказывал, что в тот день отец, который был фантастически сдержанным 
человеком, дал волю своим чувствам — взял грабли и пошел убирать двор на даче 
во Внуково…
 Шепилов был легким на подъем человеком и в отличие от своего предшественника 
Молотова полагал, что министр должен как можно больше ездить по миру и 
встречаться с иностранными дипломатами. Он сразу же отправился в большую 
поездку по странам Ближнего Востока — Египту, Сирии, Ливану.
 Израиль тоже пригласил Шепилова, но в Москве ответили, что программа поездки 
министра уже согласована, а после поездки Шепилов должен немедленно вернуться в 
Москву.
 Дмитрий Шепилов, чувствуя полную поддержку Хрущева, вел себя совершенно 
самостоятельно. Он был умным человеком, все быстро схватывал, но очень глубоко 
вникать, похоже, не стремился. Он определил новую советскую политику на Ближнем 
Востоке: арабские страны — союзники Советского Союза, им нужно всячески 
помогать.
 Когда Шепилов вылетал в Каир для встречи с Гамалем Абд-аль Насером, министра 
спросили, кому из помощников его сопровождать. Дмитрий Трофимович удивился: 
«Зачем людей отрывать от дела? Переводчик найдется в посольстве, а портфель я 
сам могу носить».
 Шестнадцатого июня Шепилов прибыл в Египет с обещанием оказать солидную помощь.
 Восемнадцатого июня он беседовал с военным министром и главнокомандующим 
вооруженными силами страны генерал-майором Абд-аль Хакимом Амером в его 
кабинете. Беседа была очень откровенной, потому что Амер считался вторым 
человеком в стране.
 Насер объяснял Хрущеву:
 — Товарищ Хрущев, я и Амер — одно лицо. Что можно говорить мне, говорите и 
Амеру, что Амеру, то и мне. Мы близкие друзья.
 Шепилов спросил генерала Амера относительно статей в западной прессе, где 
говорилось, что израильская армия все равно сильнее египетской:
 — Если израильская армия действительно имеет какие-либо преимущества над 
египетской, то в чем именно?
 «Амер ответил, — записывал слова министра советский дипломат, — что в 
настоящее время израильская армия утратила свое преимущество над египетской 
почти по всем линиям: численности, оснащению, подготовке и общей 
боеспособности… Израильская армия неспособна сейчас выиграть войну против 
Египта, но может прибегать к провокационным действиям».
 Амер попросил на следующий год партию танков «Т-54» и две эскадрильи 
истребителей «МиГ-19».
 «Тов. Шепилов разъяснил генералу Амеру, — говорилось в записи беседы, — что 
танки „Т-54“ и истребители „МиГ-19“ являются нашими новыми образцами вооружения,
 которые в настоящее время проходят испытания, и до завершения испытаний мы 
воздержимся от их продажи по соображениям престижа.
 При этом тов. Шепилов заметил, что испытательный период, надо полагать, будет 
не очень продолжительным…»
 Египетские руководители не скупились на откровенную лесть, изображали себя 
учениками советских руководителей. Слова стоили недорого.
 Девятнадцатого июня Шепилов телеграфировал Хрущеву:

 «При всех встречах Насер просит у меня подробных советов, как им практически 
решать задачи индустриализации страны и подъема сельского хозяйства, в том 
числе его кооперирования. В последней беседе, длившейся около шести часов, я 
старался дать ему необходимые разъяснения…»

 Очень неглупый человек был Дмитрий Шепилов, а поверил, будто президент Египта 
и в самом деле нуждается в его советах. Поездка, тем не менее, оказалась не 
очень удачной. Шепилов предлагал заключить договор о дружбе с Египтом. Египтяне 
не спешили складывать все яйца в одну корзину. Насер не хотел захлопывать дверь,
 ведущую на Запад. Он рассчитывал что-то получать и от американцев.
 Шепилов, уезжая, пригласил Насера в Москву.
 Посол Киселев навестил Насера дома, переправил в Москву запись беседы:

 «Насер сказал, что, несмотря на то, что он, как правило, в воздухе и на море 
страдает морской болезнью и еще до посадки в самолет почти падает в обморок, он 
препочитает лететь самолетом, так как это сокращает время.
 Я упомянул тогда, что Советское правительство будет радо отправить за ним наши 
самолеты, если он пожелает. Насер ответил, что он благодарен, но думает, что он 
полетит на своем самолете «Вайкаунт», в котором он летел в Белград. Он отметил, 
что первый раз именно в нем он не страдал от морской болезни. Насер похвалил 
этот английский самолет за комфорт, скорость и отсутствие шума и вибрации…
 Насер рассказал мне о своих тяжелых переживаниях в связи с недавней гибелью