жили мы с женой и сыном, а четвертая комната использовалась как  наша  общая
столовая.
   Меня все время не покидала мысль забрать к себе  мать  и  младшего  брата
Артема (Анушевана). Дело в том, что после смерти отца в 1918 г. все заботы о
них легли на плечи старшего брата Ерванда, которому мне уже  давно  хотелось
помочь.
   В свое время  Ерванд  работал  около  трех  лет  молотобойцем  в  кузнице
Алавердского завода, принадлежавшего французской компании.  Мне  приходилось
бывать у него  на  работе,  и  я  видел,  что  это  был  каторжный  труд,  в
особенности летом. В узком горном ущелье, где находился завод,  всегда  было
жарко и душно. К этому добавлялась еще нестерпимая жара в самой  кузне,  где
брату приходилось по 12 часов подряд бить тяжелым  молотом  по  раскаленному
докрасна металлу.
   Потом Ерванда призвали в армию, а когда подошел срок  его  демобилизации,
началась Первая мировая война, и он попал рядовым  на  фронт.  Домой  Ерванд
вернулся в начале 1918 г. с Георгиевским крестом, полученным  за  храбрость,
проявленную им на фронте.  После  армии  решил  переквалифицироваться  и  по
примеру отца стать плотником. Прокормить семью ему  было  трудно,  а  я  был
лишен возможности в тех условиях помочь ему. Совесть меня  мучила,  что  все
заботы о матери, как и о младшем брате, лежат на плечах Ерванда.
   Я, конечно, мог перевезти к себе мать немедленно, но меня  удерживало  от
этого то, что, живя в деревне, она с братом все-таки была обеспечена хлебом,
молоком и картошкой, а в городах России, в том числе  и  у  нас  в  Ростове,
тогда было еще очень голодно. Да и с жильем, как я говорил, было не очень-то
свободно, и поэтому приходилось ждать.
   Осенью 1923  г.  в  одном  из  ростовских  коммунальных  домов  мне  была
предоставлена четырехкомнатная квартира. К тому времени и с  продовольствием
стало гораздо лучше. Вот тогда-то мать с Артемом и перебрались ко мне.
   Мать была довольна переездом. Бывало, по вечерам или в  праздничные  дни,
когда я работал у себя в кабинете, она тихонько приходила ко  мне,  садилась
где-нибудь в уголке и молча по нескольку часов сидела, смотрела на меня и  о
чем-то думала.
   Вначале это мне не мешало, но  потом,  через  несколько  дней,  я  как-то
сказал ей: "Майрик (мама)! Ты уж, наверное, достаточно насмотрелась на меня.
Пойди к себе, отдохни, а я  кончу  работать,  тогда  мы  с  тобой  вместе  и
поужинаем и поговорим".
   Видно было по всему, что такой  совет  не  очень  пришелся  ей  по  душе.
"Сынок, - сказала она мне, - я ведь очень по тебе соскучилась. Много лет  мы
с тобой вместе не жили". Как мог, я обласкал ее, и она  хоть  и  нехотя,  но
последовала моему совету.
   Вообще надо сказать, что семья  наша  была  очень  дружной.  Моя  младшая
сестра Астхик вышла замуж за медеплавильного мастера Акопа, и они  вырастили
четырех детей. Она работала директором небольшой текстильной фабрики. Умерла
в возрасте 66 лет от инфаркта. А вслед за ней умерла и старшая  моя  сестра,
78-летняя Воскеат. Она была колхозницей, а  в  последние  годы  -  до  самой
смерти - заведовала детскими яслями в совхозе.
   Несколько подробнее мне хотелось  бы  рассказать  о  моем  младшем  брате
Артеме. Артем был моложе меня на десять лет. Свою трудовую  жизнь  он  начал
вскоре после переезда ко мне в Ростов, осенью 1923 г. Он  слабо  знал  тогда
русский язык и поэтому не мог быть принят в очередной класс  русской  школы.
Мы решили, что он должен окончить  школу  ФЗУ  и  идти  работать  на  завод.
"Пройдешь школу рабочего класса, - сказал я ему, -  получишь  специальность,
заодно овладеешь как следует русским  языком,  а  там  перед  тобой  широкая
дорога. Остальное уж целиком зависит от тебя самого!"
   Он так и сделал. Поступил в ФЗУ, потом стал работать  учеником  токаря  -
сперва  на  заводе  "Красный  Аксай",  а  затем  в  Главных  железнодорожных
мастерских имени Ленина. Там его приняли и в ряды Коммунистической партии.
   Артем был волевым, целеустремленным и вместе с  тем  скромным  человеком.
Желая как можно скорее начать самостоятельную жизнь, он через два года уехал
в Москву, поступил токарем  на  завод  "Динамо",  а  заодно,  желая  учиться
дальше, стал  студентом  вечернего  рабфака.  В  1927  г.  его  перевели  на
партийную работу в Октябрьский трамвайный парк. Два года он служил в  армии,
а демобилизовавшись, поступил на московский завод "Компрессор".
   В  1931  г.  Артема  направили  в  числе  1000  коммунистов   учиться   в
Военно-воздушную академию имени Жуковского, которую он закончил  в  1937  г.
После    этого    и    определился    его    дальнейший    жизненный    путь
инженера-конструктора: проработав некоторое время военпредом  и  начальником
конструкторского бюро на одном из авиазаводов, он стал  с  1940  г.  главным
конструктором нового авиационного конструкторского бюро.
   За три десятилетия  под  его  руководством  создано  несколько  поколений
самолетов-истребителей -  от  поршневого  МиГ-3,  участвовавшего  в  Великой
Отечественной войне,  до  современных  сверхзвуковых  скоростных  реактивных
самолетов-истребителей, явившихся, по общему признанию,  большим  вкладом  в
дело повышения обороноспособности нашей Родины.
   Небольшая деталь. Артем очень рано поседел.  Как-то  в  беседе  с  ним  я
сказал: "Ты моложе меня, а уже  седой,  с  чем  это  связано?"  Он  ответил:
"Знаешь, Анастас,  работа  у  меня  очень  нервная.  Часто  сталкиваешься  с
неожиданностями: то одно, то  другое.  В  нашем  деле  почти  любая  неудача
связана  с  человеческими  жизнями.  Каждую  такую  неудачу  на   испытаниях
самолетов, а тем более катастрофу воспринимаешь  как  личную  трагедию.  Вот