После Малиновского в том же духе выступил Брежнев, затем  выступил  и  я.
Сказал, что требуется трезвая оценка обстановки. Что касается  Вьетнама,  то
сами вьетнамцы говорят, что готовы вести борьбу 10 лет и дольше, до  полного
освобождения страны. Возможности  китайцев  же,  естественно,  еще  большие.
Поэтому не надо так горячо на это реагировать, надо быть более спокойными.
   "К тому же, - подчеркнул я, - мы  сами  не  можем  принять  никаких  мер,
поскольку без согласия и содействия Китая это невозможно. А он, конечно,  не
даст согласия на ввод наших частей во Вьетнам. Да и сами вьетнамцы,  как  вы
знаете, отказались от наших сил, которые  мы  им  предлагали.  Что  касается
Кубы, то, конечно, американцы, и в первую очередь Джонсон, хотел бы с  Кубой
расправиться, но я не вижу данных, которые говорят  о  том,  что  американцы
готовятся напасть на Кубу".
   Говоря о Доминиканской  Республике  я  сказал,  что  мы  с  ней  никакими
обязательствами  не  связаны,  но  ведем  всю  необходимую   борьбу   против
американцев  в  защиту  Доминиканской  Республики  в   Совете   Безопасности
политическими средствами. И Кастро  очень  доволен  нашей  позицией  в  этом
конфликте.
   Я выразил удивление и неудовольствие по поводу тона доклада и предложений
министра. "Все предложенные меры не дадут никакого эффекта,  если  не  иметь
сознательной целью начать третью мировую войну, но должны ли  мы  воевать  в
Европе против американцев, когда они повода  прямого  не  дают,  ведут  себя
вполне прилично и в Берлине и в других странах, где находятся наши войска? И
разве не ясно, что это станет началом третьей мировой войны?
   Главный смысл всей нашей политики - сохранить мир для Советского Союза  и
тех социалистических стран, с которыми мы имеем прямые договоры об  обороне.
Если, например,  нападут  на  ГДР,  Чехословакию  и  другие  соцстраны,  то,
конечно, мы должны будем воевать".
   Я предложил никаких мер не принимать, а если есть планы  учений  войск  и
других подобных мероприятий, то провести их в назначенные ранее  сроки.  Что
же касается предложения созвать Консультативный комитет  Варшавского  пакта,
против этого я не возражал, поскольку созыв через полгода  очередной  сессии
будет естественным. Там и обсудить с союзниками вопрос о нынешней обстановке
и другие вопросы, но нам не следует им предлагать что-либо из  того,  о  чем
говорил министр обороны. Можно спросить, что они думают по  поводу  действий
США и выслушать их предложения. Я сказал, что убежден,  что  ни  Польша,  ни
Чехословакия, ни другие страны не  поддержат  предложения,  высказанные  нам
здесь.
   Выступил также Косыгин, сказав, что ведь когда-то  Сталин  начал  блокаду
Западного Берлина, но вынужден был  отступить,  при  этом  мы  потеряли  наш
престиж. Неправильно сделал и Хрущев в 1958 г. и в 1961 г. после выступления
Кеннеди по поводу увеличения количества оккупационных войск. Это не  привело
к поднятию нашего престижа, а наоборот.
   Подгорный и Суслов высказались в том же духе.
   Договорились  через  месяц-полтора  провести  очередное   Консультативное
совещание, но такого рода предложений не вносить.

   После отстранения Хрущева кое-кто в Президиуме, например Шелепин - это  я
точно помню, высказал  мысль,  что  отношения  с  КНР  обострились  по  вине
Хрущева. Поэтому было  решено  предпринять  кое-какие  меры  по  налаживанию
межгосударственных отношений. Я был особого мнения о  причинах  конфронтации
между  КНР  и  СССР,  но  предпринять  шаги  к  улучшению  отношений  считал
правильным. Но то, что было предложено, меня просто поразило.
   В середине июня 1965 г. на заседании Президиума ЦК был поставлен вопрос о
том, что хорошо было бы передать ЦК компартии Китая  и  правительству  Китая
предложение о подписании договора о дружбе и  сотрудничестве  между  СССР  и
Китаем, в котором было бы заявлено, что  всякое  нападение  на  Китай  будет
рассматриваться, как нападение на Советский Союз. Тем более  что  фактически
такое заявление было сделано Хрущевым в 1958 году.
   Очень возможно, что китайцы это дело не примут в данных условиях, но зато
отказ разоблачит их в еще большей степени и укрепит наш авторитет и  влияние
в других социалистических странах и коммунистических партиях.
   По этому поводу я высказал следующее.
   Между односторонним заявлением, сделанным Хрущевым семь лет  тому  назад,
когда наши отношения с Китаем были хорошие,  и  формальным  договором  между
нашими государствами сейчас - большая  разница.  Нужно  иметь  в  виду,  что
китайцы  всячески  стараются  нас  столкнуть  с  американцами.   Они   могут
использовать  такой  договор,  чтобы  втянуть  нас  в  военные  действия   с
Соединенными Штатами.
   Нельзя  исходить  из  того,  что  китайцы  обязательно  не  примут  этого
договора, могут и принять. Поэтому лучше исходить из  того,  что  примут,  -
хотя я лично склоняюсь к тому, что не примут. Но могут принять и предложить,
чтобы такой же договор был  подписан  одновременно  с  ДРВ.  В  нынешних  же
условиях такой договор с ДРВ означал бы прямое вступление  наше  в  войну  с
американцами. Пойти на такой договор с Вьетнамом нельзя. И я думаю, что если
нам это предложат, то нам придется тогда  отказаться,  а  значит,  поставить
себя в очень трудное положение.
   А могут китайцы и такой номер выкинуть: трехсторонний договор между СССР,
Китаем и Вьетнамом. Вот почему рискованно такой шаг делать.
   У нас уже есть договор с Китаем против  агрессии  Японии  и  союзнических
держав.