я руководил - пищевая, рыбная, мясомолочная, морской  и  речной  флоты  -  в
летнее и отчасти в осеннее время повышали производство продукции в  связи  с
поступлением сырья из нового урожая. В рыбной промышленности  -  в  связи  с
осенней путиной. Зимой же сырья  поступало  очень  мало.  Поэтому  в  первом
квартале производство резко падало и  увеличить  его  до  уровня  четвертого
квартала не представлялось возможным.
   Такие отрасли,  как  угольная  и  металлургическая,  казалось  бы,  могли
обеспечить  равномерное  развитие,  но  ввиду  ручного  труда,  транспортных
затруднений на первый квартал, в  разгар  зимы,  налицо  тоже  было  падение
добычи  угля  и  металла.  Но  Сталин  не  хотел  слушать  мои   возражения.
Раздраженно отмахнулся: "Опять ты за свое! Брось!"
   При обсуждении плана на 1948/49 год в Политбюро этот вопрос встал со всей
остротой. Сталин предложил поручить Вознесенскому как председателю  Госплана
обеспечить такой рост, чтобы не было падения  плана  производства  в  первых
кварталах  против  последних.  Не  знаю  почему,   видимо,   психологическая
обстановка была такая, Вознесенский ответил, что можно это сделать.  Как  он
мог такое сказать? Я был удивлен его ответом: ведь умный человек, знает  уже
не только чистую экономику, но и реальное хозяйство. Одно время Сталин очень
доверял Вознесенскому. Но переход к крайностям для него был  обычным  делом,
чего Вознесенский, видимо, еще не учитывал.
   Он составил проект такого плана. В нем не  было  падения  производства  в
первом квартале, а намечалось даже  какое-то  повышение.  Сталин  был  очень
доволен. В его проекте план будущего года  сравнивается  с  планом  текущего
года, а текущий  год  брался  в  ожидаемом  исполнении.  Здесь  был  элемент
гадания, потому что никому не известно, что будет произведено в  декабре,  -
всегда  могут  быть  сбои  и  ошибки  в  ту  или  другую  сторону  и   будет
субъективистская характеристика ввиду невозможности точного предвидения.
   И  вот  месяца  через  два  или  три  Берия  достает  бумагу  заместителя
председателя Госплана, ведающего химией, которую тот  написал  Вознесенскому
как председателю Госплана. В этой записке говорилось, что "мы  правительству
доложили, что план  этого  года  в  первом  квартале  превышает  уровень  IV
квартала предыдущего года. Однако  при  изучении  статистической  отчетности
выходит, что план первого квартала ниже того  уровня  производства,  который
был достигнут в четвертом квартале, поэтому картина оказалась такая же,  что
и в предыдущие годы".
   Эта записка была отпечатана на машинке. Вознесенский, получив ее,  сделал
от руки надпись: "В дело", то есть не дал ходу. А он обязан был доложить  ЦК
об этой записке и дать объяснение. Получилось неловкое положение  -  он  был
главным виновником и, думая, что на это никто  не  обратит  внимания,  решил
положить записку под сукно. Вот эту бумагу Берия и показал, а достал ее один
сотрудник Госплана, который работал на госбезопасность, был  ее  агентом.  И
когда мы были у Сталина, Берия выложил этот документ.
   Сталин был поражен. Он сказал, что этого не может быть. И тут же  поручил
Бюро Совмина проверить этот факт, вызвать Вознесенского.
   После проверки на Бюро, где все подтвердилось, доложили  Сталину.  Сталин
был вне себя: "Значит, Вознесенский обманывает Политбюро и нас, как дураков,
надувает? Как это можно допустить, чтобы член Политбюро обманывал Политбюро?
Такого человека нельзя держать ни в Политбюро, ни во главе Госплана!" В  это
время Берия и напомнил о сказанных в  июне  1941  г.  словах  Вознесенского:
"Вячеслав, иди вперед, мы за тобой". Это, конечно, подлило масла в огонь,  и
Сталин проникся полным недоверием к  Вознесенскому,  которому  раньше  очень
верил.
   Было решено вывести Вознесенского из состава Политбюро  и  освободить  от
поста председателя Госплана СССР.
   Шло время. Вознесенский не имел никакого назначения. Сталин хотел  сперва
направить его в Среднюю Азию во  главе  Бюро  ЦК  партии,  но  пока  думали,
готовили проект, у Сталина, видимо, углубилось  недоверие  к  Вознесенскому.
Через несколько недель Сталин  сказал,  что  организовать  Бюро  ЦК  нельзя,
потому что если Вознесенский будет во главе Бюро, то и там будет обманывать.
Поэтому предложил послать его в Томский университет ректором.
   В таком духе и шли разговоры.  Прошло  месяца  два.  Вознесенский  звонил
Сталину, Сталин его не принимал. Звонил нам, но мы тоже ничего определенного
сказать не могли, кроме того, что намечалось. Потом Сталин провел решение  -
вывести Вознесенского и из состава ЦК. Видимо, за это время  Сталин  поручил
подготовить "дело Вознесенского". Об  этом  приходится  гадать,  потому  что
Вознесенскому было предъявлено обвинение во вредительстве и в  антипартийной
деятельности. Без Сталина для МГБ это было бы невозможно. Одновременно с ним
была арестована и ленинградская группа товарищей, хотя они никак не  были  с
ним связаны. Жертвами "ленинградского дела" оказались Вознесенский,  который
до этого был членом Политбюро, Кузнецов -  секретарь  Ленинградского  обкома
партии, затем секретарь ЦК ВКП(б),  Родионов  -  Председатель  Правительства
Российской Федерации, Попков - Председатель Ленинградского Совета  депутатов
трудящихся и другие.
   Дело было организовано, и проведен закрытый процесс в  присутствии  около
600 человек партийного актива Ленинграда. Это было похоже  на  то,  как  был
устроен суд в 1936 г. над  Зиновьевым,  Рыковым  и  Бухариным.  Правда,  там
процесс был открытый, присутствовали даже иностранные  корреспонденты.  Этот
же процесс был открытым для актива, но закрытым для общественности. Все  эти
товарищи  были  обвинены  в  "попытке   заговора   против   руководства"   и
расстреляны.