"абсолютным максимумом", и если да, то его, очевидно, отзовут из Москвы.
   На это я сказал, что мое личное мнение - 500 тыс. т зерна из урожая  1947
г. является максимальным. Что же касается предложений Вильсона  по  кредиту,
то рассматриваю их как "недостаточные, так как согласно  им  срок  погашения
кредита пролонгируется лишь в отношении только части кредита, а в  отношении
остальной, большей части кредита,  погашение  которой  падает  на  ближайшие
годы, срок остается неизменным".
   В ответ на  это  Вильсон  сказал,  что  он  подождет  решения  Советского
правительства о его предложениях, сделанных на беседе 28  июня  1947  г.,  и
надеется,  что  мое  личное  мнение  "не  будет   превалировать",   добавив:
"Получается, что он (Вильсон) борется со своим правительством за  заключение
соглашения, а позиция г-на Микояна противоположная".
   О ситуации, сложившейся на переговорах, я доложил  Сталину.  Сказал,  что
пока можно настаивать на поставку в  Великобританию  500  тыс.  тонн  хлеба.
Сталин не возражал.
   3  июля  1947  г.  я  сообщил  Вильсону,  что   Советское   правительство
подтвердило возможность поставки в Великобританию 500 тыс.  т  хлеба  урожая
1947 г. В ответ Вильсон заявил,  что  он  должен  передать  об  этом  своему
правительству. Поэтому переговоры должны прерваться, и он начнет хлопотать о
возвращении домой.
   Уходя, Вильсон попросил разрешения нанести мне прощальный визит, так  как
он  не  желает,  чтобы  разрыв  переговоров  мог  повлиять  на  наши  личные
отношения. Я с этим, конечно, согласился, в то же время не веря в  заявление
Вильсона о его намерении прервать переговоры. Я исходил не только  из  того,
что Англия, пожалуй, не меньше нас заинтересована в них, но и из  того,  что
сам Вильсон хорошо к нам расположен и - главное! - успех  его  миссии  важен
для него лично.
   В  своих  предположениях  я  не  ошибся.  На  следующий  день   поступило
пространное письмо Вильсона, в котором он повторял  все,  уже  им  сказанные
положения о позиции Великобритании по рассматриваемым нами вопросам. В конце
письма он указывал, что, насколько он понял  вчера,  я  не  заинтересован  в
дальнейших переговорах.
   Письмо  Вильсона  сразу  же  было  доложено  мной  Сталину.  Я  предложил
увеличить для Англии количество зерна из урожая 1947 г. до 1 млн  т.  Сталин
согласился.
   5 июля по моей инициативе состоялась следующая  встреча  с  Вильсоном.  Я
сказал, что, получив его письмо от 4 июля с  изложением  позиций  британской
делегации, переговорил об этом со Сталиным, в результате чего могу  заявить,
что мы согласны увеличить поставки зерна в Великобританию  до  1  млн  т  из
урожая 1947 г., то есть в период с сентября с. г. по  сентябрь  1948  г.,  в
следующий годовой период - до 1,5 млн т и затем - до 2  млн  т.  "Мы  хотели
предложить большее количество, - добавил я, - однако  мы  не  можем  назвать
больше того, что будет возможным поставить, так как мы хотим быть  хозяевами
своего слова и выполнить свое  обещание  полностью".  При  этом,  сказал  я,
сделанные мной ранее предложения об изменении условий кредитного  Соглашения
1941 г., разумеется, остаются в силе.
   На следующей встрече, 7 июля,  Вильсон  сообщил,  что  им  получен  ответ
Лондона на мое заявление от 5 июля:  Британское  правительство  рассчитывало
получить 2 млн. т зерна из урожая 1947  г.,  но  он  считает,  полагая,  что
Лондон того же мнения, что  названное  мной  количество  зерна  "может  быть
принято за базу для переговоров в надежде на то, что Советская  сторона  еще
раз продумает этот вопрос и  сможет  увеличить  эту  цифру".  Затем  Вильсон
изложил условия пересмотра Соглашения 1941 г.
   Я еще раз напомнил Вильсону,  что  "пересмотр  кредита  военного  времени
является неизбежным  и  его  следует  рассматривать  независимо  от  сделок,
которые будут совершаться сторонами.  Нельзя  между  этими  двумя  вопросами
устанавливать связь".
   Слушая  Вильсона  и  отвечая  ему,  я  чувствовал,  что  тот  чего-то  не
договаривает. Видимо, подумал я, он опять запросил Лондон и  ждет  очередной
инструкции.
   И действительно, на следующий же день мои предположения  оправдались.  На
встрече 10 июля  Вильсон  заявил,  что  получил  инструкции  от  Британского
правительства сообщить г-ну Микояну, что  Британское  правительство  приняло
окончательное решение - сократить процент наличных платежей по новым  ссудам
с 40% до нуля, то есть все  новые  ссуды  предоставить  на  базе  кредита  с
погашением его в течение 15 лет. Что касается погашения уже  предоставленных
ссуд, то в этом отношении Британская сторона ни на какие  уступки  пойти  не
может, за исключением  уже  сделанного  предложения  о  снижении  процентной
ставки".
   Я, выразив признательность за  шаг  вперед,  сказал,  что  лично  принять
предложение Британской стороны не могу, однако  переданное  г-ном  Вильсоном
решение Британского правительства сообщу Советскому  правительству.  Вильсон
тут же напомнил, что  Британская  сторона  ожидает,  что  Советская  сторона
найдет возможным увеличить количество зерна. "Одной из черт г-на Вильсона, -
шутя сказал я, - является характерное для всех британцев упрямство".
   Вильсон  возразил,  что  ему,  наоборот,  кажется,  что   он   "проявляет
исключительную уступчивость и гибкость".
   Однако шутки шутками, а переговоры наши принимали явно затяжной характер,
а в части основного финансового вопроса они просто зашли в  тупик.  Поэтому,
чтобы выйти из этого тупика и достигнуть соглашения, мной на следующей нашей