железной дороге через Среднюю Азию.
   В связи с выходом немцев на Волгу для транспортировки горючего оставалась
лишь однопутная железная дорога, идущая от Красноводска через Среднюю  Азию.
А это тысячи километров! Она, конечно, не могла обеспечить  нужды  фронта  и
страны в горючем, хотя была надежным круглогодичным путем. Был еще один путь
из Баку - по Каспийскому морю, затем через Гурьевский канал и по реке  Урал,
а далее по железной дороге на фронт.
   До войны таким путем горючее мы не возили. Но железные дороги и без  того
были перегружены и с перевозками не справлялись. Не случайно  Сталин  трижды
менял наркома путей сообщения. Теперь же это был единственный шанс,  которым
мы и вынуждены были воспользоваться.
   Нужно  было  срочно,   до   закрытия   навигации,   успеть   организовать
транспортировку большого объема горючего из Баку через Каспийское море.
   Эту операцию я решил поручить заместителю  наркома  Морского  флота  СССР
Белахову, вернувшемуся к этому  времени  из  Владивостока,  где  он  успешно
выполнил ответственное поручение, связанное с получением помощи  от  США  по
ленд-лизу. Наркомом Морского флота тогда  был  Ширшов  -  герой-полярник  из
группы Папанина, культурный, красивый, обаятельный мужчина. Он согласился  с
моим решением.
   7 августа 1942 г. я вызвал Белахова и вручил ему  подготовленное  мной  и
подписанное Сталиным постановление ГКО, согласно которому Белахов назначался
"уполномоченным ГКО по морским перевозкам в Астрахани и Гурьеве".
   Рассказав о сложившейся обстановке, я поставил перед ним задачу  -  любой
ценой организовать доставку горючего на фронт из Баку через Гурьев.
   Он сразу же ответил: "Но у нас  нет  мелководного  нефтеналивного  флота,
способного плавать по Гурьевскому каналу". Тогда я  сказал:  "Надо  с  Волги
перебросить туда речные баржи, не беда, если некоторые из них и не  выдержат
морского перехода,  так  как  это  крайне  необходимо.  Не  следует  бояться
некоторых потерь,  ибо  сейчас  обеспечение  горючим  фронта  решает  судьбу
Родины". Кроме того я сказал, что в связи  с  продолжающимся  на  Кавказском
фронте наступлением немцев в Астрахань по железной дороге  в  ближайшие  дни
прибудет свыше  четверти  миллиона  войск  с  легким  вооружением  из  числа
пограничных и внутренних частей. Их надо в кратчайший срок  перевезти  через
Каспийское море в Махачкалу, откуда они последуют на фронт.
   На Каспии мы практически не имели транспортного флота, поэтому я  спросил
Белахова, как он считает, можно ли использовать для перевозки  войск  палубы
крупнотоннажных  танкеров,  а  также  доставлять  войска  из  Астрахани   до
Астраханского рейда  на  морских  нефтеналивных  баржах.  Белахов  медлил  с
ответом. Я был удивлен и сказал:  "Вы  всегда  ясно  отвечаете  на  вопросы,
почему молчите?  Я  вас  не  узнаю".  Он  ответил,  что  постарается  быстро
разобраться с положением на месте, и заверил, что сделает все возможное  для
осуществления доставки войск на Кавказский фронт.
   Одновременно  я  поручил  Белахову  обеспечить   эвакуацию   гражданского
населения Северного Кавказа через Махачкалу в Красноводск.  Это  было  также
сложное дело, ибо число подлежащих  эвакуации  измерялось  десятками  тысяч.
После этого  предложил  Белахову  на  рассвете  следующего  дня  вылететь  в
Астрахань, взяв с собой людей,  которых  он  должен  был  срочно  подобрать.
Самолет для них был уже выделен.
   Утром 8 августа группа работников Наркомата Морского  флота  во  главе  с
Белаховым вылетела в Астрахань.
   Обстановка там была тогда очень сложной, а в связи с  тяжелым  положением
на  Сталинградском  фронте  в  городе  имели   место   панические   и   даже
пораженческие настроения.
   Каспийское пароходство "Рейдтанкер"  хотя  и  считалось  морским,  но  по
личному составу, традициям и стилю работы невыгодно  отличалось  от  морских
пароходств Балтики, Черного моря и Дальнего Востока.  Как  потом  мне  стало
известно,  отдельные  руководящие  работники  Астраханского  пароходства   к
заданию, возложенному на Белахова, относились с недоверием и даже с  иронией
и нередко это высказывали вслух. Все это, конечно, осложняло работу.
   Прибыв на место, Белахов сразу же приступил  к  перевозу  крупнотоннажных
речных нефтеналивных барж на Гурьевский рейд, что уже само по себе не  имело
прецедента.
   Ему  удалось  успешно  перевезти  речные  баржи  на  Гурьевский  рейд   и
установить там дебаркадеры, после чего сразу  началась  перевозка  горючего.
Сотня барж была расставлена на расстоянии многих километров  для  наименьшей
уязвимости при нападении с воздуха.
   Перевозка горючего происходила так: из Баку на  крупнотоннажных  танкерах
до Баутино (порт Шевченко), где  горючее  переливалось  в  морские  баржи  с
последующей доставкой их на буксирах до Гурьевского рейда; на рейде  горючее
вновь перекачивалось, но уже в речные нефтеналивные баржи с  малой  осадкой,
затем с помощью мелкосидящих буксиров эти баржи проводились через Гурьевский
канал до острова Пешной (Гурьев), куда была подведена железная дорога.
   Из-за непрерывных ветров и понижения уровня воды почти каждый день  баржи
садились на мель. Обойти их при этом  сбоку  было  невозможно  из-за  узости
канала. Снятие барж с мели каждый раз  требовало  много  времени  и  больших
усилий. Наступила осень.
   В ноябре 1942 г. Белахову было дано указание продолжать навигацию до  тех
пор, пока это будет возможно. Поступать  так  было  рискованно.  Неожиданный
ледостав мог застигнуть на Гурьевском  рейде  большое  количество  судов,  и
весной они могли быть раздавлены подвижкой льда. Но  другого  выхода  у  нас