| |
странами было нападение японцев на озере Хасан, а затем бои на Халхин-Голе в
1938-1939 гг. Тогда у нас было впечатление, у меня во всяком случае, что на
Хасане наше командование и организация боя были неудовлетворительными. Мы их
победили численным преимуществом наших войск и вооружения. Но все-таки
чувствовалась организационная слабость по сравнению с японцами. Это мое
тогдашнее впечатление.
На Халхин-Голе было более серьезное испытание. Мне кажется, что японцы не
затеяли бы Халхин-Гола, если бы не те недостатки у нас, которые были на
Хасане. Они, конечно, знали о численном превосходстве наших войск. И, хотя
потерпели поражение, видели слабости нашей стороны. Да и местность на Хасане
была невыгодной для японцев. Возможно, это тоже имело значение. Мне кажется
- я не могу, конечно, утверждать это, - что японцы именно поэтому решили
новый бой дать на просторах Монголии, более благоприятной для маневров, с
хорошо организованным тылом, с базами для авиации. Видимо, рассчитывали, что
побьют нас, иначе нечего было лезть туда. Если бы этой надежды у них не
было, они бы успокоились Хасаном.
На Халхин-Голе вначале бои были трудные, и наше командование не
справлялось. Мы еще не имели численного превосходства. Только потом
подтянули силы и получили превосходство. Кроме того, вначале японская
авиация проявила себя сильнее, чем советская. И тогда мы вынуждены были из
других воинских частей лучших летчиков быстро перебросить в Монголию, потому
что до этого в воздухе господствовали японцы.
С прибытием дополнительной авиации мы оказались сильнее в воздушных боях.
Была сосредоточена большая группа войск, командующим которой был назначен
Жуков. У нас также было большое превосходство в численности войск, в наличии
танков, артиллерии. Нам удалось быстро все сосредоточить и организовать, что
для японцев явилось неожиданным. Они потерпели поражение, что подняло дух
нашей армии, партии и правительства.
Я помню кинохронику, как японцы собирали труппы оставленных у нас своих
солдат и офицеров и грузили в вагоны после перемирия. Это производило
сильное впечатление. Конечно, у нас тоже потери были, не думаю, чтобы
меньше, но факт, что мы победили, и Япония признала тогда нашу военную силу,
что было важно и вносило элемент сдержанности в поведение японцев по
отношению к нам.
События на Халхин-Голе произвели сильное впечатление и на весь мир. Я
думаю, и на Германию тоже, так как боеспособность Красной Армии на поле боя
была доказана.
Отрицательной стороной в этом деле было то, что наше руководство армии
несколько зазналось, успокоилось на этом, критически не разобрало ход
событий, чему мы обязаны победой: численному ли превосходству, или
превосходству в технике, или в военно-стратегическом руководстве. Упивались
сознанием победы. Испанские события показали, что наши самолеты и наши танки
хуже немецких. Стали задумываться над этим тогда. Тревога появилась в этой
связи.
В чем можно обвинять Сталина и в чем он виноват действительно в области
подготовки страны к обороне? В том, что он не имел правильного
представления, что на самом деле необходимо для того, чтобы не уступать
фашистам в военной подготовке. В том, что самые грамотные, самые опытные, в
военном отношении самые образованные военные руководители, которые читали
военную литературу, писали сами, которые следили за развитием иностранной
военной техники, знали германскую армию - Тухачевский, Уборевич и вместе с
ними еще большая группа военных, почти все командующие округами, все
начальники управления, которые заказывали вооружение, составляли программу
вооружения армии, типы вооружения, которые разрабатывали уставы Красной
Армии, обучали боям, тактике наступления и отступления (ибо не бывает войны
без отступления, нельзя обучать только наступлению, ибо отступление бывает
необходимым), - все эти кадры были ликвидированы. И это не десяток, а на
несколько порядков больше, причем самых выдающихся. Навсегда выбыли из строя
30 тыс. офицеров. Репрессировано же было около 40 тыс. офицеров, но около 10
тыс. вернули в строй, когда началась война. То есть к началу войны наша
армия лишилась 40 тыс. высших и средних командиров. Не тронули только тех,
кто был в 12-й армии, то есть тех, кто был со Сталиным в Царицыне:
Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Тюленев, Щаденко, Мехлис, Кулик. Каганович,
кстати, тоже был там, и это помогло росту его положения в партии.
Была разгромлена военная разведка, арестованы и ликвидированы
руководители разведки как в центре, так и за границей.
От кого и откуда Сталин после этого мог узнать, что необходимо сделать
для обороны страны, чтобы не быть слабее фашистов в техническом отношении и
в стратегии? Таких людей или не осталось или почти не осталось в Наркомате
обороны. Освободившиеся посты заняли выдвиженцы. Одни - неспособные, вроде
Кулика и Щаденко; другие - способные, но еще не опытные, сразу поднявшиеся с
низших до высших ступеней руководства, скажем, Жуков. Жуков свою военную
карьеру делал с Гражданской войны, до того, как стал командиром дивизии.
Значит, более 18 лет. Это нормальное продвижение. Он был хорошим командиром,
прошел кавалерийские курсы, не имея другого военного образования. Зато с
ликвидацией старого опытного руководства он быстро стал по ступенькам
подниматься вверх и за несколько месяцев дошел до комкора, до командующего
армией. На Халхин-Голе уже возглавлял группу войск и там хорошо себя
показал.
Что еще Сталин сделал плохого, в чем виноват? В том, что так плохо,
|
|
