| |
Например, такие опытные авторы, как Е.И. Рябчиков и А.С.Магид, в книге
«Становление», посвященной началу творческой деятельности А.Н.Туполева (М.:
Знание, 1978), пишут: «Его (Королева. – Я.Г.) «реактивный планер» стал
предтечей всех реактивных самолетов». Но ведь это не так!
73
К этому времени бывший РНИИ снова сменил «хозяина» и стал подчиняться Народному
комиссариату боеприпасов.
74
Точнее следовало бы написать «расстрелян».
75
Просто само напрашивается маленькое дополнение: «поскольку к тому времени,
когда потребовались эти приборы, мы уже всех там пересажали...»
76
11 августа 1956 года в связи с заявлением С.П. Королева в Главную военную
прокуратуру полковник Терехов подал Протест в Военную коллегию Верховного суда
СССР, в котором называются фамилии почти по тому же списку, но говорится прямо
противоположное:
«Допрошенные в 1939 году (почему в 39-м, не совсем ясно. Возможно, это ошибка.
– Я.Г.) работники НИИ-3 в качестве свидетелей: Рохмачев Н.В., Косятов А.А.,
Шитов Д.А., Ефремов А.П., Букин В.А., Душкин Л.С., Колянова М.П. никаких
показаний о контрреволюционной деятельности Королева не дали». Можно допустить,
что все эти свидетельские показания были настолько общие, невнятны и
расплывчаты, что могли трактоваться и так и этак. Удивляют многие разночтения в
инициалах людей, фамилии которых хорошо известны по работе в РНИИ.
77
Как мог майор Наседкин утвердить 26 мая то, что было составлено 28 мая, – одна
из загадок этого дела.
78
Генерал-лейтенант юстиции Борис Алексеевич Викторов, занимавшийся реабилитацией
С.П. Королева, рассказывал, что помощник главного военного прокурора Осипенко,
наблюдавший за делом Королева, высказал на заседании Особого совещания мысль,
что Королев невиновен и его следовало бы освободить. Однако такая постановка
вопроса показалась остальным членам Особого совещания неприемлемой и никакого
развития не получила.
79
О сослуживцах Королева по РНИИ Михаиле Павловиче Дрязгове, Евгении Сергеевиче
Щетинкове и Михаиле Семеновиче Кисенко я уже говорил в предыдущих главах.
|
|