| |
– Вот здесь рядом со мной Микоян, просто вырывает трубку, – шутливо жаловался
Никита Сергеевич космонавтам...
Нервозная обстановка, сопровождающая всякий раз «правительственную» беседу,
несколько нарушила четкое расписание жизни в космическом корабле. Впрочем,
быстро она вернулась в прежнее русло. Работа на орбите шла хорошо, дружно, и,
когда на одном из ночных сеансов связи Королев спросил, готовы ли они к
выполнению завершающей части программы, «Рубины» – такой им придумали
позывной[245 - Позывной Гагарина был «Кедр». А дальше пошла «орнитологическая
серия»: «Орел» (Титов), «Сокол» (Николаев), «Беркут» (Попович), «Ястреб»
(Быковский), «Чайка» (Терешкова). Позывной выбирался из двух условий: 1) слово
должно быть четкое, звучное, 2) оно не должно входить в лексикон переговоров с
Землей. Поэтому не может быть позывного «Пульт» или «Горизонт».] – даже стали
просить увеличить время их полета еще на сутки.
– У нас не было такой договоренности, – ответил Королев, довольный, однако, тем,
что космонавтам нравится летать.
– Увидели много интересного. Хочется расширить наблюдения, – объяснил Комаров.
«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам...» –
устами Главного в космосе впервые говорил Шекспир. – И все же будем выполнять
программу...
В час приземления долгожданный доклад службы поиска прозвучал примерно в
расчетное время, хотя всем казалось, что он запаздывает:
– Летчик Михайлов на самолете Ил-14 видит в воздухе объект в сорока километрах
восточное Марьевки...
'Королев не успокоился:
– Пятьдесят второй, я – двадцатый! Скажите, сколько парашютов видит Михайлов:
один или два?..
Пауза. Глубокая, как бездна.
– Два парашюта...
С двигателями мягкой посадки встреча с землей напоминала толчок разболтанного
старого лифта, когда он опускается на первый этаж. «Посадка была мягкой, но шар
перевернулся, и мы повисли на ремнях вверх ногами, – вспоминает Феоктистов. –
Ближе к люку был Володя Комаров, он вылез первым, затем Борис и последним я ...
»
В эти минуты в далекой Пицунде Никита Сергеевич Хрущев принимал на даче
французского министра Г. Палевского. Он и обедать с ним собирался, но
телефонный звонок Брежнева нарушил его планы: Хрущева вызывали в Москву. Когда
космонавтов доставят в Ленинск, в Москве уже полным ходом будет идти пленум.
Когда закончатся послеполетные медицинские анализы на «площадке № 17», Хрущев
уже будет снят со всех постов.
Эти два события – государственный переворот и завершение космического полета –
соединили в своих статьях десятки зарубежных журналистов. Они утверждали, что
именно смещение Хрущева заставило сократить программу полета и посадить
«Восход» через сутки. Это неверно. Полет заранее был так рассчитан, и в тот
момент, когда космический корабль пошел на посадку, Королев (как и Хрущев)
ничего не знал о близкой смене власти.
Доставленные после приземления в Кустанай, космонавты довольно долго ожидали
звонка Хрущева – ведь именно так было запланировано. «Но около трех часов дня,
– записал в дневнике Каманин, – пришло сообщение от Смирнова из аппарата
Совета Министров: „Космонавты не дождутся разговора с Хрущевым – можно улетать
на полигон“».
Экипаж возвратился на Байконур. Послеполетное медицинское обследование, отдых –
все прошло как обычно. 14 октября на расширенном заседании Госкомиссии
космонавты доложили о своем полете. Потом устроили торжественный обед. Вечером
позвонил Вершинин и срочно вызвал в Москву Руденко. 15 октября, ничего им не
объясняя, улетели в Москву Королев и Тюлин. Экипаж развлекали кинофильмами и
фазаньей охотой в плавнях Сырдарьи. Наконец, официальное сообщение: «по
состоянию здоровья» Никита Сергеевич Хрущев освобожден от всех занимаемых
постов. 19 октября новый вождь – Леонид Ильич Брежнев, решив, что добрые
традиции своего предшественника наследовать не грех, распорядился устроить на
Красной площади праздник в честь героев космоса. Когда летели в Москву, один из
шутников поучал Комарова:
– Володя, значит, докладывать нужно так: «Готовы выполнить любое новое задание
любого нового правительства...»
|
|
