пустыню на весь мир прославим!

Окончательно месторасположение нового полигона узаконено было на одном из 
заседаний Политбюро. Докладывал маршал Жуков. Быстро перечислил варианты и 
предложил Казахстан. Жукова слушали с вежливым равнодушием, проголосовали 
единогласно: в конце концов, Жукову виднее, где ему строить новый полигон. 
Только Хрущев, человек, кажется, самый живой и любознательный в этой компании, 
спросил:

– А где точнее?

– Разъезд Тюратам, – ответил Жуков.

Разъезд Тюратам появлением своим на свет в 1901 году был обязан не неким 
хозяйственным потребностям, а лишь несовершенству тогдашних паровозов: здесь 
они останавливались, чтобы «напиться» воды. В те годы была сооружена насосная 
станция с дизелем, отполированные медные части которого, горящие жарким 
самоварным блеском, поразили первых строителей полигона: старая машина вполне 
могла бы жить в зале Политехнического музея, но она исправно работала уже 
шестой десяток лет. С 1913 года здесь, сменяя друг друга, постоянно жили 
русские механики, сущие отшельники и великие хозяева, сумевшие в этих 
солончаках содержать и коров, и свиней, и овец, не считая кур, уток и огорода. 
Часа на 2-3 в день они запускали свою идеально чистую насосную, а остальное 
время хозяйствовали, вытаскивали из бочажков плененную коротким весенним 
паводком рыбу и стреляли сайгаков. К 1954 году – последнему году 
патриархального быта Тюратама – разъезд этот мало отличался от «Буранного 
полустанка» Чингиза Айтматова. Два дома железнодорожников и три десятка мазанок 
давали приют нескольким десяткам людей и нескольким десяткам тысяч клопов, 
азиатское гостеприимство первых и кровожадность последних испытали на себе 
строители нового полигона в полной мере.

А появились эти строители в самом начале 1955 года, появились совершенно 
неожиданно для жителей разъезда. 12 января начальник станции Анатолий Лебедев 
получил телеграмму с распоряжением отцепить в Тюратаме два вагона-теплушки от 
поезда, следующего на Ташкент. Из теплушек посыпались солдаты, одетые, как в 
41-м – в полушубки, ушанки и крепкие валенки. Командовал ими лейтенант Игорь 
Николаевич Денежкин, вошедший в историю, как житель № 1 Байконура. До Денежкина 
сюда приезжали, правда, инженеры-изыскатели – прикидывали стройплощадки, 
«прибрасывали» дороги, определяли уровень грунтовых вод, но это были как бы 
командировочные, а Денежкин со своими ребятами был уже коренным.

В ответ на вопросы железнодорожников лейтенант загадочно улыбался, туманно 
намекал на большую стройку.

Надо сказать, что строительство нового полигона было окружено еще более плотной 
завесой тайны, чем организация в свое время Кап.Яра. Что они, собственно, 
строят, рядовые солдаты-строители не знали. Политработники отделывались 
заготовленными в Москве трафаретами: «Родина поручила нам строительство объекта 
огромной государственной важности», и т.п. На почте существовала жесткая 
военная цензура. Запрещалось писать не только о том, что копаю-де котлован – 
это расценивалось как разглашение государственной тайны, но даже о песках, 
тюльпанах, скорпионах, сусликах и жаре. И вообще никто не мог толком объяснить, 
о чем же все-таки можно солдату писать домой. Когда один из них, встретив 
Королева, спросил на месте первого стартового комплекса, что же тут будет, 
Сергей Павлович засмеялся:

– Стадион, ребята! Самый большой в мире стадион!

Но, конечно, постепенно правда дырочку находила и просачивалась. Никогда не 
следует считать солдата тупым простофилей, который не может отличить 
авиационный ангар от МИКа с железнодорожными рельсами, или подземный арсенал от 
ракетного старта. Солдат все видит, все слышит и смекает, а если командир 
желает, чтобы он, солдат, вроде бы ничего не знал, он согласен сделать вид, что 
ничего и не знает, так ему даже спокойнее.

В конце концов, все всё знали, а поначалу и так видно было, что затевается 
действительно огромная стройка: на крохотный пустынный разъезд буквально 
обрушился такой поток грузов, который и в очень большой город не прибывает: 
бревна, доски, стекло, кирпич, цемент, известь, гравий, горючее и смазочные 
материалы, грузовики, тракторы, скреперы, бульдозеры, экскаваторы, 
электрические и трансформаторные подстанции, котлы, станки, продовольствие и 
еще великое множество всего другого в ящиках, тюках, мешках, бочках, 
контейнерах, которые не успевали развозить по складам и строительным площадкам, 
так что поезда у разъезда Тюратам шли как бы в тоннеле, образованном всем этим 
богатством, лежащим по обеим сторонам железной дороги.

Разгружать все новые и новые вагоны было в таких условиях невероятно тяжело, 
даже на соседних разъездах стояли в ожидании своей очереди неразгруженные 
составы, и дело кончилось тем, что министр путей сообщения Бещев Тюратам 
закрыл: ни одна станция не имела права принять груз, туда адресованный.