Королев.»


Собрание 15 июля 1953 года проходило в зале, где работали конструкторы. Доски с 
кульманами опустили, сразу стало просторно и светло. За распахнутыми окнами 
весело гомонили птицы, но люди их не слышали, все были очень серьезны, а 
Королев – серьезнее всех. Конструктор Евгений Александрович Тумовский, бывший 
позднее, в «космические» уже времена, секретарем парткома ОКБ, вспоминает: «На 
собрание пришли все коммунисты КБ. Королев заметно волновался. Рассказал 
биографию, ответил на ряд вопросов умно и строго, без лишних слов. 
Чувствовалось, что это событие имеет для него как руководителя особое значение, 
и в отношениях его с подчиненными наступают определенные изменения».

– За что вы были осуждены? – спросил секретарь парткома Медков.

Королев набычился, некоторое время молчал, потом ответил не глядя на Медкова:

– Мне разрешено на этот вопрос не отвечать....

Сергей Павлович находился в положении весьма щекотливом. Все дело в том, что он 
не был реабилитирован, т.е. не был объявлен человеком невинно осужденным. Он 
был помилован, со снятием судимости – юридически это совсем разные вещи. 
Формально рассуждая, в партию принимали прощенного и потому освобожденного 
преступника. Именно это обстоятельство вызвало большие сомнения при утверждении 
решения собрания в райкоме: ведь зек! Но все-таки приняли...

Став коммунистом уже после назначения Янгеля директором НИИ-88, Королев 
политически как бы сравнялся с ним, что предопределяло дальнейшее обострение 
соперничества. Устинов, кажется, уже понимал, что рассаживать этих двух 
медведей по разным берлогам все равно придется, что усмирить своенравие 
Королева никакой директор никогда не сможет и есть только один способ 
справиться с ним – лишить его монополии на ракеты дальнего действия, создать 
ему конкурента. Впрочем, конкурент нужнее был не только и даже не столько для 
обуздания непокорного Королева, сколько в интересах развития ракетостроения 
вообще.

Тут самое время, наверное, оговориться. При всех битвах честолюбий, при всех 
демонстрациях собственных амбиций, характера, воли, а подчас и упрямства, при 
всем разнообразии форм и методов руководства одними людьми и подчиненности 
другим, даже при несходстве взглядов на события, происходящие в стране, и 
разной степени преданности вождю – при всем при том и Королев, и Янгель, и 
Устинов были людьми идейными. Я понимают под этим беспредельную преданность 
идее своего труда, которая лежала в основе их нравственности. Создать оружие, 
способное защитить страну, – вот что их, действительно, всегда объединяло.

В начале 50-х годов стало ясно, что ракетная техника перерастает первоначально 
определенные ей рамки и требует создания новой отрасли промышленности, что один 
опытный завод в Подлипках не сможет обеспечить армию новым оружием в массовом 
количестве и никакая его реконструкция тут не поможет: ему просто некуда расти.

Сталин поручает Устинову изучить вопрос и представить свои соображения. Устинов 
понимает, что уже сам факт поручения Сталина развязывает ему руки. В этой 
ситуации он может не затевать нового многолетнего и многомиллионного 
строительства, а попытаться отнять у кого-нибудь уже готовый завод. Но у кого? 
Устинов был реалистом и понимал, что большой завод с налаженным производством, 
с добытым кровью и потом оборудованием, со своими людьми, наконец, без боя 
никто ему не отдаст. Причем невозможно заранее предсказать, на чью сторону в 
этом бою встанет Сталин, и есть весьма вероятный шанс бой этот проиграть, со 
всеми вытекающими отсюда последствиями. Вот, если бы найти новостройку, еще не 
закостеневшую в министерских планах, где дело только налаживается, где еще даже 
не все выстроено... Подобная экспроприация, когда один строит, а едва выстроит, 
появляется другой, нахрапистый, и, руководствуясь «высшими интересами 
государства», выстроенное присваивает, практиковалась довольно широко и даже 
нашла свое литературное отражение в известном рассказе Солженицына «Для пользы 
дела».

В конце концов, Устинов обнаружил то, что искал, и разработал свой коварный 
план. Еще в 1944 году, едва наши войска погнали немцев за Днепр, в 
Днепропетровске решено было начать строительство автомобильного завода. 
Строился он трудно и медленно, но в начале 50-х годов начал выпускать продукцию.
 Постепенно усложняя производство, от прицепов перешли к автопогрузчикам, от 
автопогрузчиков – к грузовикам и амфибиям. К тому времени, когда Устинов 
«положил глаз» на завод, там было выпущено только около сотни автомобилей. 
Место отличное, город индустриальный, с рабочими традициями, – лучше не найдешь.
 Устинов доложил Сталину. Обсуждение длилось недолго. Министр автомобильной 
промышленности пискнул было, что, мол, стране нужны грузовики, но в 
заключительном слове товарищ Сталин объяснил ему, что если у нас будут ракеты, 
то грузовики наверняка будут тоже, а если ракет не будет, то, возможно, не 
будет и грузовиков. Судьба автомобильного завода была решена.