межконтинентальный, а затем космической ракеты. Защита проекта Р-3 проходит 
блестяще. Устинов и военные не скрывают своего удовлетворения. Стартовый вес 
ракеты поражает воображение: 72 тонны! Подумать только, вчера еще Фау-2 с весом 
в двенадцать с половиной тонн казалась гигантской!

Вот это-то как раз его и не устраивает! Он раньше всех увидел то, что потом 
разглядели и другие: попытку решить новые задачи, опираясь на старую схему. 
Дальность 3000 километров в одноступенчатом варианте может быть достигнута 
только за счет вот такой гигантомании. А если разобраться, ничего хорошего в 
ней нет. Чем ракета больше и тяжелее, тем труднее ее эксплуатировать, тем более,
 если речь идет о боевой машине. Но если прикинуть двухступенчатый вариант, то 
получается, что в этом случае машина не реализует своих возможностей. Она 
способна лететь не на три тысячи километров, а вдвое, а то и втрое дальше... 
Вновь сталкиваемся с проявлением уникальной интуиции Сергея Павловича: Р-3 – ни 
то ни сё, не надо ее делать. И он не стал ее делать. Интересно, что последующий 
зарубежный опыт свидетельствует: ракета с характеристиками, близкими к Р-3, 
нигде и никем не строилась. Заложенные в ней противоречия, которые Королев 
скорее почувствовал, нежели вычислил, позднее были доказаны математически.

Итак, надо делать либо одноступенчатую, но более компактную – на меньшую 
дальность, либо двухступенчатую махину на большую дальность. А точнее, надо 
делать и ту и другую. К моменту сдачи на вооружение ракеты Р-2 уже начаты 
работы над одноступенчатой ракетой Р-5 с дальностью 1200 километров. Она весит 
около 29 тонн, но стройнее, изящнее «двойки», нет стабилизаторов – оказывается, 
можно и без них обойтись.

Уже первые испытания показали, что ракета «с характером». Довольно много 
потратили времени на поиски оптимальной системы управления. Немало пришлось 
повозиться с двигателем: взрывались на стенде. Не сразу поняли, почему и отчего 
рвутся сильфонные трубопроводы. Да разве возможно перечислить все эти 
технические преодоления, нет им числа, и каждый день приносит свои проблемы, 
каждый месяц, каждый год.

В начале 1953 года первая партия ракет Р-5 была готова и отправлена в Капустин 
Яр.

Королев вылетел из Москвы в четверг 5 марта. В Москве было пасмурно, долго 
летели в тумане и вдруг, как из запертой темной комнаты, выскочили в яркую 
синеву, увидели блистающую серебром Волгу и бескрайнюю белую степь, уходящую в 
дымку, смешавшую границу снега и неба. Кап.Яр лежал в глубоких сугробах, и 
невозможно представить было, как солнце растопит такую бездну снега.

В этот день умер Сталин.

Общество, положившее в основу своей морали ложь, породило удивительные феномены 
и парадоксы, над разгадкой которых еще долгие годы будут корпеть социологи, 
психологи, а быть может, и психиатры. К ним относится, например, волшебная 
способность Сталина оградить свое имя от всех ужасов, им порожденных, отмыть 
себя от рек крови, им пролитых. И напротив, связать с именем своим все самое 
светлое, доброе и героическое так, что получалось – не будь его и не было бы 
этого. Умные, тонко мыслящие люди, едва заслышав о репрессиях, твердили, как 
попугаи: «Это не Сталин, Сталин об этом не знает, его обманули...» Известны 
случаи – бежали из лагерей в Москву, чтобы пробиться к Сталину, рассказать ему 
все. Страстно славили его за секунду до расстрела. Через 15-20 лет лагерей, 
искалеченные, беззубые, полуживые выходили на волю убежденными сталинистами. 
Договаривались до чудовищных вещей: «Войну выиграл Сталин!» Короче, все по 
Булату Окуджаве:

		«И льну душой к заветному Кремлю,
		и усача кремлевского люблю,
		и самого себя люблю за это».

Почему так получалось? Оболванил народ? Но это огромный труд – оболванить целый 
народ! Огромный труд, если народ не хочет быть оболваненным. Как же он позволил 
оболванить себя?! Так много об этом написано, а ответа нет. И Королев не только 
не помогает найти его, но, напротив, лишь усложняет задачу.

Еще не зная о смерти Сталина, Королев записал 5 марта: «Тревога не оставляет 
сознание ни на минуту. Что же с ним будет и как хочется, чтобы все было хорошо».
 На следующий день: «Умер наш товарищ Сталин... Так нестерпимо больно на сердце,
 в горле комок и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое нас всех 
постигло. Это действительно всенародное, неизмеримое горе – нет больше нашего 
родного товарища Сталина... В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и 
верой взоры обращались к товарищу Сталину. Самый простой, самый маленький 
человек мог к нему обратиться и всегда получал просимую помощь. Его великим 
вниманием была согрета любая область нашей жизни и работы... Сталин – это свет 
нашей жизни и вот его теперь нет с нами...»

7 марта: «Не могу ни за что взяться и собраться с мыслями».