еще масса людей нужных и ненужных. Королев нервничал, поскольку в равной 
степени верил и в «визит-эффект», когда в присутствии начальства бутерброд 
обязательно падает со стола и непременно маслом вниз, и в придуманный веселыми 
англичанами «Закон Фетриджа», который гласит: «Событие, которое непременно 
должно произойти, не происходит, в особенности, если за этим специально 
наблюдают». Все эти дни голова его была занята одним: что может подвести из 
того, что подвести вроде бы не может, и как проверить то, что, как считают, 
проверить нельзя. Поэтому, как писал Сергей Павлович в Подлипки, «все 
завертелось бешеными темпами».

Спасибо Нине Ивановне, сохранившей все письма мужа. От него самого узнаем мы о 
жизни полигона накануне первого старта. «Доехали мы отлично. Я спал непробудным 
сном четверо суток. Надо сказать, мои соседи очень трогательно обо мне 
заботились всю дорогу, и я мог немного отдохнуть».

«Васюня», – так называет он в письмах Мишина, подтыкал ему под бок шинельку и 
не разрешал будить, когда затевалась выпивка или преферанс.

На место прибыли в субботу 4 октября. Впрочем, дни недели, красные и черные 
даты в календаре, имели в Кап.Яре значение чисто теоретическое. Королев жил в 
спецпоезде, в вагоне № 82 – штабном. Он начинался несколькими купе-люкс, потом 
шел зальчик для заседаний, из которого дверь вела в торец вагона – в комнату 
Королева, чуть более просторную, чем купе, за счет коридора. В штабном вагоне 
жили: Победоносцев, как главный инженер НИИ-88, начальник НИИ-88 Гонор и 
Ветошкин, начальник 7-го – ракетного – Главного управления Министерства 
вооружения, неусыпное устиновское око. Когда приезжали маршалы – Яковлев, 
Воронов, Воробьев – а приезжали они часто, – их расселяли в другом, военном, 
спецпоезде. Вознюк от спецпоезда отказался, жил в крестьянской избе в деревне.

12 октября ночью в двух оконцах вагона № 82 допоздна горел свет: у 
Победоносцева и у Королева. Зная, что наутро в Москву поедет курьер, спать не 
легли, писали письма женам.

Победоносцев: «Любимая моя Тосёнок! Я ужасно скучаю без тебя. Очень хочу видеть 
вас своими глазами и чувствовать своими руками. Только что вернулся из 
путешествия в глухую пустыню, где на сотни километров нет живой души, нет воды 
и только местами сохранились высыхающие соленые озера. Однако, несмотря ни на 
что – большое количество движений, холод, жару, острый недостаток в сне, – меня 
здесь разносит. Я чувствую, как по часам меня от свежего воздуха и неплохого 
питания разносит все больше и больше. По утрам я здесь занимаюсь гимнастикой и 
обливаюсь на морозе до -6° холодной водой. Встаю вместе с солнцем. Оно 
появляется из-за горизонта, и я пробуждаюсь от мертвого сна. Но ложиться так же,
 как и в Москве, раньше 2—3-х часов ночи не удается. Очень много работы. Иногда,
 правда, урвешь часок днем, после обеда, но это далеко не всегда удается. Спать 
безумно хочу. Сейчас 3-й час ночи...»

Королев: «Милый друг, пользуюсь этой оказией, чтобы переслать письмо и немного 
денег. У меня все благополучно пока, здоров, много занят. Мой день складывается 
примерно так: встаю в 5.30 по местному времени (т.е. в 4.30 по московскому), 
накоротке завтракаю и выезжаю в поле. Возвращаемся иногда днем, а иногда 
вечером, но затем, как правило, идет бесконечная вереница всевозможных вопросов 
до 1—2 часов ночи, раньше редко приходится ложиться. Однако я использую каждую 
возможность, чтобы отоспаться. Так, третьего дня я задремал и проснулся одетый 
у себя на диване в 6 утра. Мои товарищи на сей раз решили меня не будить.

Если погода хорошая, то в поле очень жарко, днем сильный ветер, несущий столбы 
пыли, иногда целые пылевые смерчи из песка и туманных лохматых облаков. Если 
дождь – то совсем уныло, а главное – безумно грязно вокруг и пусто. Наша работа 
изобилует трудностями, с которыми мы пока что справляемся. Отрадно то, что наш 
молодой коллектив оказался на редкость дружным и сплоченным. Да здесь в этих 
условиях, пожалуй, и нельзя было бы иначе работать. Настроение у народа бодрое, 
близятся решающие денечки. Мне зачастую трудно, о многом думаю и раздумываю, 
спросить не у кого.

Но настроение тоже неплохое, верю в наш труд, знания и нашу счастливую звезду.

Плохо то, что здесь на месте многое оказалось неготовым, как всегда, строители 
держат. Сегодня видел ужасный случай: сорвалась балка – и в нескольких шагах 
(от меня) погиб человек. Так устроена жизнь человеческая, дунул – и нету.

Сегодня утром, еще до выезда, не утерпел и послал тебе телеграмму. Ведь сегодня 
же воскресенье, ты свободна, и не раз мы неплохо проводили этот день вместе. 
Помнишь, как мы ездили купаться? Я и этот день сегодня вспомнил и мне так 
захотелось тебя увидеть хоть на одну минуточку и крепко, крепко обнять.

Не знаю, стоит ли еще и еще раз повторять о том, как я скучаю по тебе, моя 
любимая девочка. Боюсь, что ты можешь загордиться совсем, но вот теперь я так 
ясно почувствовал, как ты мне дорога и близка. Не скрою, очень часто о тебе 
раздумываю и, знаешь, последние дни я как-то неспокоен, сам не пойму почему».