| |
– Если считать, что производство жидкого кислорода, как вы утверждаете,
налажено (что не соответствует действительности), то производство азотной
кислоты вообще измеряется сотнями тонн. Но дело даже не в этом. О каком военном
применении жидкого кислорода может идти речь, если он кипит уже при температуре
минус 183 градуса! На мирном испытательном полигоне в изолированных дьюарах он
до дна выкипает за несколько часов, вы не всегда опыт успеваете сделать. Как же
вы будете пользоваться им на фронте?! Не говоря уже о том, что он готов
взорваться от капли масла. Азотные соединения тоже агрессивные жидкости, но их
можно хранить сколько угодно, перевозить куда хочешь. Поэтому за «азоткой» –
будущее нашей армии.
– Ну, насколько удобно ее возить, вам, Валентин Петрович, конечно, лучше
известно, – иронизировали оппоненты, намекая на историю, которая приключилась с
Глушко на Московском вокзале в Ленинграде. Да, собственно, какая это история?
Нелепая, досадная случайность. Кто бы мог тогда подумать, что она будет иметь
какие-то последствия...
Глушко хотел провести в Москве опыты со своим двигателем ОРМ-50, узнал, что
добыть кислоту в столице – дело хлопотное и решил привезти бутыль кислоты из
Ленинграда. Был сильный мороз. Бутыль, нагревшись в вагоне, лопнула. По счастью,
поезд еще не тронулся. Поднялся переполох: кислота воняла, дымила, прожигала
все, что могла прожечь. Поезд задержали, Валентина Петровича тут же арестовали
и свезли на Литейный в ГПУ. Там он рассказал, кто он такой, зачем вез бутыль, и
сообщил, что имеет сопроводительное письмо уполномоченного начальника
вооружения по Ленинграду товарища Ильина. Ильина на Литейном знали: когда
Тухачевский командовал Ленинградским округом, Николай Яковлевич был у него
адъютантом.
– Имеем ли мы право вскрыть письмо? – спросили насторожившиеся чекисты.
– А это уж вам решать, – загадочно ответил Глушко, после чего чекисты
насторожились еще больше.
Потом они куда-то звонили, наводили справки, советовались со своим начальством
и, поняв в конце концов, что вся эта история – ерунда, ничего такого, что
сулило бы им поощрение за рвение в этом деле, не просматривается, Глушко
отпустили.
Да, тогда это было событие трагикомическое, но в марте 1938 года на первом же
допросе во внутренней тюрьме Лубянки припомнили Валентину Петровичу плетеную
бутыль с кислотой – «орудие вредительского акта» и письмо Ильина – «подлого
наймита иностранных разведок...»
Королев слушал споры об окислителях внимательно и непредвзято. Он давно понял,
что и те и другие – правы, что оба варианта и, очевидно, множество других
вариантов имеют право на существование, и весь вопрос только в том, какой
вариант выбрать в каждом конкретном случае. Все его работы устремлены были к
стратоплану. Поэтому кислород его не смущал: истребитель-перехватчик будет
заправляться не в окопе, а на оборудованном аэродроме. Дежурные машины можно
держать на подпитке. Он начал с кислорода: на кислороде взлетела первая ракета
Тихонравова и вторая ракета Цандера, и все эти коварные и непослушные 06 и 216
Щетинкова тоже летали на кислороде. Но летали плохо. Плохо! А двигатели Глушко
работали лучше. Лучше! Вот вам и весь спор! От кислорода он отказываться не
будет. Надо поддерживать Тихонравова, Стеняева, Душкина, – всех, кто работает с
кислородом. Пусть доказывают свою правоту. Но если завтра сделают такой
двигатель, который будет хорошо работать на козьем молоке, возьму его!
Костиков публично обвинял Королева в «беспринципности». Да при чем тут принципы
и измены? Глушко в своей книжке, которую он написал с Лангемаком[43 - Лангемак
Г.Э., Глушко В.П. Ракеты, их устройство и применение. М.; Л.: ОНТИ НКТП СССР,
1935. Тираж 700 экземпляров. Задумал эту книжку и начал ее писать Борис
Сергеевич Петропавловский. Он же привлек в соавторы Лангемака и Глушко. После
его стремительной болезни и неожиданной смерти 6 ноября 1933 года вдова
Петропавловского отдала Лангемаку рукопись. Петропавловским были написаны
некоторые разделы книги, связанные с пороховыми ракетами, но фамилии его на
обложке нет. В предисловии неверно указан 1933 год, как год рождения книги:
Петропавловский начал ее писать еще в 1930 году.], прямо говорит: «Жидкому
кислороду как окислителю для ракетных двигателей уделяли до сих пор больше
внимания, чем он того заслуживает». Это – позиция. Королев же в своей книжке[44
- Королев С.П. Ракетный полет в стратосфере. М.; Госвоениздат, 1934. Тираж 20
тысяч экземпляров. О ней еще поговорим.] никакому окислителю предпочтения не
отдает, отмечает только, что работа «с жидким кислородом или другими подобными
по свойствам окислителями сопряжена с целым рядом серьезных затруднений и
требует большой осторожности». Брать все лучшее, наиболее надежное в данный
момент – это тоже позиция. Через очень много лет один из близких сотрудников
Королева Константин Петрович Феоктистов напишет о нем: «Если ситуация,
технические и производственные возможности менялись, появлялись новые
технические решения, он смело пересматривал ранее принятые планы, ранее
принятые решения».
|
|
