Перечисленная Леонардо совокупность знамений настолько встревожила его 
сотрудника, что тот не пожелал работать и удалился, ссылаясь на свою 
некромантию и бормоча, что, мол, живые в отличие от мертвецов мало знают о 
будущем и угрожающих им опасностях. Долгое время обманывая других, Зороастро 
проникся всевозможными лживыми выдумками и стал до крайности боязлив. Однако 
его выдающиеся способности и опыт в слесарном деле настолько истончились, что 
мало находилось людей, которые могли с ним сравниться. Когда Леонардо после 
долгого отсутствия возвратился во Флоренцию, Зороастро непременно пожелал быть 
с ним как прежде, чтобы ему помогать, и это осуществилось. Если же в 
бухгалтерских книгах он называется мальчиком для растирания красок, это 
правильно будет расценить как насмешку и неуважение от магистратов, которым 
Зороастро, может быть, известен с невыгодной стороны. В действительности же он 
помогает устраивать подвижные леса, когда живописец по своему желанию быстро 
вместе с ними поднимается вверх, опускается или передвигается в разные стороны. 
И тут просто не выдумаешь сотрудника лучшего, чем Зороастро. Магистраты и 
служащие Синьории подолгу не приступали к своим обязанностям и простаивали в 
зале Совета, изумляясь остроумию Мастера и умению и ловкости его помощника, 
когда жаровня с пылающими углями, несомая невидным снизу механизмом, быстро 
перемещалась в разных направлениях. Служащие и магистраты, среди которых 
случаются и престарелые, тогда только покидали залу Совета, если дыхание 
внезапно стеснялось и от угарного запаха пульс начинал стучать как бы молотками 
внутри головы. Если же это бывает с теми, кто находится сравнительно далеко, 
легко вообразить, насколько при большом удобстве и легкости передвижения 
помоста тяжела такая работа: угли в жаровне пылают, стекающие по лицу капли 
пота слепят, мышцы немеют от непривычного положения и железная лопатка, какой 
обыкновенно наносят раствор каменщики, едва не выпадает из рук, поскольку 
необходимое усилие чрезмерно для неопытного работника, да я где взять больше 
опыта, когда этот способ не применяется с древних времен, а описание Плиния 
кратко и приблизительно?

Оглядывая жизнь замечательного человека в целости из некоторого отдаления и 
обдумывая его репутацию и славу, какими они представлялись его современникам и 
устанавливались и изменялись впоследствии, задаешься вопросом: почему дурное о 
великих людях быстрее распространяется и всевозможным порочащим выдумкам 
охотнее верят, нежели предположениям, могущим еще укрепить величие подобного 
человека? Вместе с тем, когда в его записях справедливо усматривается 
пророческое видение какой-нибудь научной истины, отваживающихся на это 
исследователей упрекают за легкомыслие и поспешность. Но что не решаются 
оспаривать наиболее придирчивые и строгие, так это огромность снаряда или 
метафорической верши, протянутой через вселенную.

Где не живет пламя, там не живет животное, которое дышит. Стихия огня 
непрерывно поглощает воздух, который частично питает ее, и оказалась бы в 
соприкосновении с пустотой, если бы последующий воздух не помогал ее заполнить.

Есть нечто самоубийственное в том, если кто-нибудь долгое время решается быть в 
заповедной области неизвестного, поскольку возмущенные наглым, бесцеремонным 
вмешательством стихии пытаются ему отомстить. Принадлежащее земле железо 
погубило миланского Коня, когда гасконским арбалетчикам удалось его разрушить с 
помощью железных наконечников стрел, а вода, увлажнившая стену трапезной 
монастыря делла Грацие, ускорила разрушение «Вечери». Теперь следовало ожидать 
каких-нибудь козней от стихии огня, жаром которого воспользовался Леонардо, 
приступая к живописи в зале Совета в палаццо Веккио во Флоренции.

При разногласии толкователей, важнейшим отличием способа, описанного в немногих 
словах римским историком Плинием, следует считать равномерное быстрое 
распределение расплавленной смеси под грунт, куда входят мастика, известь и 
греческая смола. Хотя Плиний не указывает пропорций состава и каких-либо других 
подробностей, скоро после Леонардо и, как видно, по его примеру подобная же 
смесь хорошо удалась венецианцу фра Себастиано, отличнейшему живописцу, 
которого папа Климент сделал хранителем печати, а печать свинцовая, почему он 
известен как дель Пьомбо. О Себастиано рассказывают, что он любил размышлять и 
рассуждать и занимался этим целыми днями, лишь бы не работать; если же он 
брался за что-нибудь, это ему стоило бесконечных душевных мук. Отсюда видно, 
что изобретатели, как Леонардо, создают не только машины или способы живописи, 
но и похожих на себя людей, однако более удачливых. Но одно дело покрыть 
указанной расплавленной смесью сравнительно малую площадь – ведь фра Себастиано 
прославился портретами, которые этим способом писал на камне, и совсем другое – 
громаднейшая стена, где живописцу предоставлено место высотой в восемь локтей и 
шириной немногим меньше сорока, и во время грунтовки он выбивается из сил, 
чтобы поспеть, пока смесь не остыла, хотя подвижные леса и проворство помощника 
отчасти его выручают.

Для «Битвы за знамя» была предназначена средняя треть, а остальное отложено на 
неопределенное будущее – может быть, магистраты не желали спугнуть 
нетерпеливого мастера чрезмерностью замысла. Однако же на что они надеялись, то 
не сбылось, а сделанное погибло. Стихия огня поначалу вредила недостаточным 
действием, и стена наверху оказалась плохо высушена. Но это своевременно не 
обнаружилось, когда же Леонардо пытался сушить штукатурку под живописью и