надобно мысль разрешить" [6].

5 Достоевский Ф. М. Собр. соч., т. 9, с. 92.
6 Там же, с. 105.

577


Независимо от проблемы - религиозной, моральной, философской, независимо от 
исходных позиций, от уровня знании, от среды, традиций, моральных принципов 
герои Достоевского одержимы такой страстью познания й решения, перед которой 
блекнет все, которая заставляет их совершать подвиги и подлости и превращает 
романы Достоевского в авантюрные романы, а когда речь идет о преступлениях во 
имя того же познания, - в детективные. Произведения Достоевского полны действия,
 
но в сущности это действие - эксперимент, по большей части страшный, жестокий 
эксперимент.

"Жестокий эксперимент". Это выражение Мережковского представляет собой 
существенную характеристику поэтики Достоевского. Его герои стремятся решить 
коренные философские, религиозные и моральные проблемы; это стремление 
заставляет их совершать подвиги или преступления, автор выводит героев в 
невероятных по остроте ситуациях. Романы Достоевского - это отчеты о страшных и 

странных экспериментах, при которых раскрываются страшные и странные, 
парадоксальные и вместе с тем достоверные, неизвестные ранее стороны душевного 
мира людей. Герои Достоевского хотят решить кардинальную задачу, узнать, 
проникнуть в тайны своей собственной психики или в тайны внешнего мира. 
Раскольников говорит Соне об убийстве старухи: "Мне другое надо было узнать, 
другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, 
вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу? Осмелюсь 
ли нагнуться и взять или пет? Тварь ли я дрожащая или право имею..." [7]

7 Достоевский Ф. М. Собр. соч., т. 5. М., с. 438.


Другие герои Достоевского также поглощены решением коренных проблем, 
относящихся 
к их сознанию, к моральным принципам, к гармонии бытия.

И почти всегда речь идет о решающем эксперименте, об experimentum crucis. 
Романы 
Достоевского далеки от классических произведений, рисующих эволюцию душевного 
мира героев. Напротив, автор стягивает жизнь героя в одно решающее мгновение, 
когда в провинциальном трактире или в петербургской каморке решаются 
космические 
коллизии, когда эти коллизии концентрируются в одной невероятно напряженной 
сцене, когда люди раскрывают себя и вместе с тем раскрывают весь смысл, всю 
гармонию и всю дисгармонию бытия.


578

По существу речь идет о гармонии бытия, но гармонии противоречивой, мучительной,
 
парадоксальной. Она не может быть раскрыта "чистым описанием", ее обнаружение 
не 
может быть результатом и априорной тенденции. "Жестокий эксперимент" раскрывает 

такие парадоксальные стороны мира, которые могут быть уложены в единую схему 
мировой гармонии, если эта гармония выходит за рамки традиции.

Подобному "жестокому экспериментированию" ученый подвергает природу, когда он 
приходит к парадоксальным, прячущимся при обычных условиях экспериментальным 
результатам. Как ведет себя движущееся тело в условиях "жестокого эксперимента",
 
придающего ему скорость, сравнимую со скоростью света? Оно ведет себя крайне 
парадоксальным образом.

Затем идет работа мысли, которая выводит парадоксальное поведение тела из самых 

общих свойств пространства и времени. Парадоксальный первоначально факт находит 

свое естественное место в мировой гармонии.

Аналогичный путь проходит художественное восприятие мира. И здесь "чистое 
описание" остается за порогом творчества, так же как и априорные конструкции. 
Цельность образа, гармония одновременно характеризующих его деталей, мелодия 
последовательно следующих одна за другой сцен (она может включать диссонансы, 
но