| |
столь же непредсказуема, как и взбалмошная женщина. Кто может категорично
утверждать, что в ближайшие годы даже миролюбиво настроенный Китай не
вздумает предъявить России какие-нибудь территориальные претензии? Тут, как
говорится, бабушка надвое сказала: может быть, а может и не быть.
Но армия всегда должна быть готова к самому худшему варианту развития
событий. К тому же история не раз учила нас: как только ослабевает оборонная
мощь России, у некоторых ее соседей пробуждается желание отхватить
какой-нибудь лакомый кусок.
К дискуссии о допустимых параметрах сокращения армии снова подключился
Александр Лебедь, о котором Игорь Родионов говорил, что "хотя он академии
Генштаба и не оканчивал, но намного умнее некоторых балбесов". Опальный
командарм дал отповедь сторонникам "решительного" сокращения Вооруженных сил
России до 1 миллиона человек:
- Любое масштабное сокращение армии по своей сути затратно. Ведь просто
сократить и выбросить людей на улицу нельзя. Надо выплатить им пенсии и
пособия, обустроить их жен и детей, обеспечить семьи уволенных
военнослужащих жильем и другими социальными гарантиями. Кроме того, сразу же
обостряется проблема, связанная с утилизацией и хранением излишков
вооружения. Расчеты показывают, что столь масштабное сокращение ВС РФ
потребует даже увеличения затрат по сравнению с сегодняшним содержанием
армии и флота на 3-4 трлн рублей ежегодно...
В Генеральном штабе внимательно следили за ходом этой дискуссии. Для
Центра военно-стратегических исследований ГШ проблемы реформы - ежедневный
хлеб. У меня было много знакомых среди офицеров ЦВСИ. Общаясь с ними, я
часто испытывал чувство гордости за то, что имею честь служить рядом с этими
людьми, для которых не было секретов в военном деле. И не один раз бывало
так, что я приходил к ним, восторженно цитируя умное (как мне казалось)
высказывание очередного "гения" военной реформы, но уже вскоре восхищение
мое угасало под напором железной профессиональной логики и аргументов,
напрочь лишенных каких-либо эмоций.
И тогда заумные разглагольствования некоторых наших кремлевских,
правительственных или парламентских псевдостратегов о необходимости создать
"маленькую и сильную" армию вместо "большой и слабой" начинали выглядеть
детским лепетом. Приходило простое и ясное понимание того, что Россия не
нуждается ни в чрезмерно большой, ни в слишком маленькой армии. Ей нужна
армия, которая может оптимально гарантировать безопасность. Там, в ЦВСИ
Генштаба, довелось мне слышать немало блистательных профессиональных
диспутов, которые очищали мозги от шелухи бесконечных дилетантских споров
гражданских деятелей о необходимой численности армии. Но весь идиотский
парадокс заключался в том, что голоса этих людей власть не слышала.
А было к чему прислушаться.
При сокращении Вооруженных сил до 1 миллиона человек остро встанет вопрос
подготовки мобилизационных резервов. Группировка Сухопутных войск в таком
случае будет состоять в основном из соединений сокращенного состава,
способных содержать не более 30% имеющегося вооружения и боевой техники. Еще
30-40% ВВТ можно будет содержать за счет баз хранения и учебных центров,
остальную технику придется переводить в запасы и утилизировать. В связи с
этим выполнение группировками Сухопутных войск задач по отражению возможного
противника хотя бы на одном стратегическом направлении становится
невозможным.
При таком сокращении войсками ПВО может быть обеспечено прикрытие не
более 50% важнейших военных и промышленных объектов, а боевой потенциал ВВС
уменьшится более чем в 2,5 раза. Россия окончательно лишится статуса великой
морской державы. Флот будет способен действовать только в прилегающих к
территории страны водах и не сможет обеспечивать сдерживание потенциальных
агрессоров на океанических и морских театрах военных действий...
В середине января 1996 года неожиданно прорвало помощника президента по
национальной безопасности Юрия Батурина. В своем интервью "Интерфаксу"
(15.01.96.) он заявил:
"В военной области к наиболее существенным реальным внутренним угрозам
следует отнести отставание в проведении военной реформы от потребностей
страны, в том числе и по обеспечению ее внешней безопасности... Нельзя
допускать, чтобы снижение военно-промышленного потенциала страны упало до
уровня, за которым не обеспечивается функция обороны страны по отражению
любого вероятного агрессора и любой военной агрессии..."
Создавалось впечатление, что Батурин свалился в Кремль с Луны. Уже шел
пятый год военной реформы, а мы топтались на месте и делали вот такие
"открытия".
Среди сотен разрозненных голосов авторов предложений, прожектов и планов
все упорнее пробивался голос человека, который словно раздвигал бесплодно
суетящихся у постели больного врачей и давал рецепт непростого, но
единственно верного излечения. Это был главный военный эксперт правительства
России генерал-полковник Валерий Миронов:
- Без государственного руководства военным строительством, координации
действий всех государственных и общественных институтов, без единого
механизма реализации общегосударственной политики в сфере обороны и
безопасности реформа просто не состоится. Система руководства Вооруженными
силами и другими войсками должна базироваться на принципах жесткой
централизации и единоначалия, на всех уровнях исключать параллелизм и
дублирование. Поэтому целесообразно резко поднять роль Генштаба, который
|
|
