На следующий день газеты были полны им. Его брат  по  отцу  Анри  Бауэр
написал прекрасную статью:

  "В нем была властная сила - воля... Он не уступал, будучи совсем  иным,
величайшему гению своей династии. До появления "Дамы с  камелиями"  девицы
легкого поведения были отверженными, париями... Ни  одно  произведение  не
оказало такого влияния на людей,  заставляя  одних  искупать  свои  грехи,
других - прощать... И сто  лет  спустя  бедные  молодые  люди  с  сердцем,
трепещущим от любви, будут оплакивать Маргариту Готье..."

  Оттого, что с первых дней своей жизни он был жертвой, оттого,  что  его
мать много страдала, он выступал в защиту невинных и делал это талантливо.
Если позднее он взял на себя роль укротителя, это произошло потому, что он
увидел себя в окружении хищных зверей. Он должен был  укротить  львиц  или
быть растерзанным ими. Гордость покрыла его сердце  -  самое  уязвимое  из
сердец - тонким слоем льда. Его последняя любовь - пылкая и мучительная  -
была для него глубоким потрясением. В конце ноября 1895 года  борьба  была
окончена. Стоял прохладный день поздней осени.  В  парке  Марли  теснились
друзья, собратья, журналисты, политические деятели, элегантные  женщины  и
толпы  простонародья.  Поезда,  приходившие  из  Парижа,  выплескивали  на
платформу маленькой  станции  потоки  почитателей  и  любопытных,  которые
вереницей устремлялись в "Шанфлур".
  Там их вводили в комнату, где на  инкрустированной  бронзой  кровати  в
стиле ампир, которая словно плыла на двух лебедях, вырезанных из лимонного
дерева, покоился Александр  Дюма-сын,  одетый,  как  он  пожелал,  в  свой
рабочий костюм. Ноги были голые. Как генерал Дюма, он всегда  гордился  их
изяществом. На стене висел большой портрет его отца и  маленький  рисунок,
изображавший Катрину Лабе на смертном одре.
  В течение целого столетия семейство Дюма разыгрывало на  сцене  Франции
прекраснейшую из драм - свою жизнь. Последний из трех остался один  "перед
опущенным занавесом, в молчании ночи". Его молодая  вдова  и  дочери,  уже
облаченные в траур, думали об умершем и о своем трудном будущем. Эпическая
мелодрама завершалась буржуазной комедией, а быть может, и трагедией.