| |
реакций;
но вместе с тем, наблюдая их в банально-будничных ситуациях, в состоянии полной
непринужденности, художник остро чувствовал во многих из них и врожденную
душевность, и
исконно женственное начало. Нередко он изображал их обнаженными, и именно
Лотрек, пожалуй,
был первым европейским художником, столь решительно отказавшимся от отвлеченных
эталонов
женской красоты и сделавшим эстетически значимым и ценным женское тело именно в
его
индивидуальности, живой плотской и пластической неповторимости (серия "Они").
Разумеется, публичный дом отнюдь не являл Лотреку идиллию человеческого
братства, и
его отношение к тому, что он видел, было резко дифференцированным. Есть нечто
жутковатое,
например, в образах картины "Сдача белья в публичном доме", в то время как иные
сцены
отличаются слегка насмешливой симпатией. Объективистское отношение к сюжету ("В
постели")
сменяется откровенной утрированностью ситуации и образов. С эпатажной дерзостью
явлена
сцена ожидания клиентов ("В салоне на улице де Мулен"), воспринимаемая как злая
пародия на
буржуазный салон; подвижные физиономии превращаются в напряженные маски,
естественность
сменяется профессиональным лицедейством.
Подмечая в своих моделях поведенческие стереотипы, выработанные и родом
занятий, и
принадлежностью к тому или иному социальному слою, Лотрек не ограничивался
фиксацией -
порой гротескно утрированной - внешнего рисунка мимики и поз. Ему были
интересны и
внутренние душевные движения, и сущностные свойства личности. Но он далеко не
всегда
раскрывал и обнажал их в той мере, в коей была наделена ими сама эта личность.
Во многих его
портретных персонажах характеристики воспринимаются четкими и - из-за
акцентирования
индивидуальных черт облика - ясными, пусть и неоднозначными, как в образе
великолепно-
вульгарной Ла Гулю, где столь ощутимо авторское восхищение своей моделью.
Чаще же всего такая ясность оказывается обманчиво мнимой, и типаж
человека,
выражение его лица, поза сами по себе не отражают всего содержания его
характера и
внутреннего мира. Это содержание, истинная его эмоциональная настроенность,
потенции
душевных перемен угадываются лишь в общем контексте произведения, во
взаимоотношениях с
окружающей средой. Большинство портретов Лотрека представляют собой некий
фрагмент
подвижного мира повседневности, в котором масштабно выделяется фигура модели,
как,
например, в картинах "Мсье Буало в кафе" или "Делапорт в "Жарден де Пари"". На
первый взгляд
эти фигуры кажутся ироничным воплощением буржуазного благополучия и
самодовольства, но
антураж их - ускользающий стол, занятая своими делами публика, не замечающая
наших героев,
- вносит ноту какой-то тревожной неустойчивости, подспудное чувство нарастающей
изоляции.
Такие работы странно многозначны, по-своему духовно насыщены. Подобный
психологизм
портретного творчества сближает Лотрека с лучшими традициями европейской
классики. Но
психологизм этот нового свойства - не отчетливо выявленная душевная структура
отдельного
характера, а психологизм всей атмосферы произведения, отражающей переходность
душевных
состояний, их расщепленность, внутреннюю конфликтность взаимосвязи человека и
социума.
Далеко не всегда в своих портретах Лотрек стремится к окончательности
суждения,
категоричности оценки, давая ощутить многомерность человеческой натуры (как,
например, в
ряде портретных образов Джейн Авриль, где сказывающееся в напряженности лица
душевное
неблагополучие контрастирует с экспансивностью танца). Мотив неадекватности
взятой на себя
|
|
