рассчитаться с кредиторами, и так, чтобы по его вине никто не потерял ни франка.
 
Его 
щепетильность по отношению к другим была сродни его щепетильности в искусстве - 

Гогену 
ничего не стоило бы писать "в манере более коммерческой", но даже мысль об этом 

наполняла его 
"ужасом" и "отвращением": "Это было бы недостойно меня и моего пути в искусстве,
 
который, на 
мой взгляд, я прошел благородно", - с гордостью говорил Гоген. Одну из 
посланных 
им в 
последний раз во Францию картин он предназначил для Мориса, который, уступая 
своей обычной 
слабости, присвоил себе все деньги, выплаченные ежемесячником "Ревю бланш" за 
"Ноа Ноа". "Я 
поступил так, - писал Гоген Монфреду, - чтобы показать ему и другим, как мало 
меня 
интересуют денежные расчеты и насколько я выше всех тех, кто поступает 
несправедливо". 
Гордость, в которую забронировался Гоген, была ему особенно необходима в 
Папеэте, где ему 
приходилось сносить обиды или то, что он принимал за обиды. Болезнь, которая 
снова стала его 
мучить, еще обостряла его раздражительность. В сентябре он три месяца провел в 
больнице, но 
лечение помогло только на короткое время. Правда, денежные заботы отступили. 
Дега и Руар 
через посредство Монфреда купили у Гогена на шестьсот франков картин. Шестьсот 
франков 
прислал Шоде. Вскоре Гоген сможет вернуть себе свободу. Но болезнь так упорно 
не 
отпускала 
его, что, упав духом, он спрашивал себя, выздоровеет ли он вообще когда-нибудь 
и 
сможет ли 
писать. "А только это одно мне и дорого! Ни женщины, ни дети - сердце мое 
пусто". Несмотря 
на гордость, в Гогене опять пробуждалось отвращение к самому себе.
       Гоген задыхался в Папеэте. Служба приносила все меньше денег, потому что 

из-за больной 
ноги он часто не являлся в присутствие; в декабре, например, он работал всего 
две недели. 
Служить дальше не имело смысла. Получив в январе 1899 года от Монфреда тысячу 
франков *, 
Гоген уволился из Управления. Он скопил небольшую сумму, и к тому же надеялся, 
что выставка, 
организованная Шоде и Монфредом, поправит его дела.
       * Вернее, 1066,60 франка. Монфред всегда был исключительно точен в своих 

расчетах. Так, на этот 
раз он продал картин на 1100 франков. Из этой суммы он вычел 23,40 франка - 
стоимость почтового 
перевода, и 10 франков за доставку картин.
       
       Выставка Гогена открылась в Париже 17 ноября и продолжалась до 10 
декабря 
в 
помещении, принадлежавшем Амбруазу Воллару 125, молодому торговцу картинами, 
который за 
несколько лет перед тем обосновался на улице Лаффит. Гоген познакомился с 
Волларом в Париже 
во время последнего приезда во Францию. Он не слишком уважал торговца, а 
главное, не доверял 
ему. "Очковтиратель!" - отзывался он о Волларе.
       Воллар и в самом деле был человеком, не лишенным странностей. Родившийся 

на острове 
Реюньон, в семье нотариуса, он приехал во Францию изучать право, сначала в 
Монпелье, потом в 
Париже. Но законы и указы увлекали его куда меньше, чем прогулки вдоль 
набережных Сены, где 
расположились лавочки букинистов и продавцов эстампов. Воллар приобрел 
несколько 
гравюр, 
завязал знакомство с художниками и в конце концов, бросив свою юридическую