руку отбирают некоторые подробности жизни художника, подтверждающие их 
предвзятое мнение, и делают 
скороспелые выводы. Поэтому подавляющее число медицинских работ содержит самую 
общую, совершенно 
неудовлетворительную информацию: они пестрят ошибками, недомолвками, дающими 
пищу произвольным и, я 
бы даже сказал, безответственным толкованиям. Но больше всего в этих работах 
поражает полное отсутствие 
какой бы то ни было чуткости, человеческой, пожалуй, даже в большей степени, 
чем 
художественной. Врачи 
рассматривают "случай" Ван Гога не потому, что любят живописца Ван Гога или Ван 

Гога - человека, а потому, 
что Ван Гог знаменит. А чтобы понять, надо всегда, хотя бы в какой-то степени, 
идентифицировать себя с 
объектом изучения.
  "Случай" Ван Гога не просто медицинский или чисто эстетический казус. Это 
прежде всего проблема человека, 
который чувствовал в себе таинственное призвание, который сознательно и 
неистово 
стремился за пределы, 
доступные человеку. Его казус - это казус всех великих мистиков, всех героев 
Познания. И как таковой, он не 
укладывается в обычные мерки и оценки.
  Так или иначе, прав Артюр Адамов, который в своей интересной статье писал: 
"Патология ничего не 
объясняет... Неужели мы не вправе требовать уважения и молчания?"
  
    В собрании Гаше, переданном в 1951 году его наследниками в дар национальным 

музеям, было три Сезанна: 
"Современная Олимпия", "Дом доктора Гаше в Овер-сюр-Уаз", "Дельфтская вазочка с 

цветами"; две картины 
Гийомена: "Заход солнца в Иври", "Обнаженная с японской ширмой"; "Хризантемы" 
Моне; два Писарро: "Дорога 
в Лувесьенне", "Паром в Варенне"; портрет Ренуара; "Вид на канал Сен-Мартен" 
Сислея. В коллекции, 
подаренной семьей Гаше французским музеям в 1949 году, был еще автопортрет 
Гийомена.
  
    Эта фуражка была присоединена к коллекции картин, подаренной семьей Гаше 
национальным музеям в 
1951 году.
  
    В настоящее время картина находится в галерее "Же де Пом" в Париже.
  
    Воспоминания сестер Раву, записанные Максимильяном Готье ("Нувель литерер", 

16 апреля 1953 года).
  
    Винсент подарил Паскалини свою картину. Много лет спустя при первой 
возможности Паскалини ее 
продал. Это его погубило. На деньги, вырученные от продажи картины, Паскалини 
напился, упал, сломал ногу и 
умер в результате перелома.
  
    Гравюру на меди Винсент датировал 15 мая 1890 года. Он, несомненно, ошибся. 

Это могло быть 25 мая или 
15 июня. На мой взгляд, есть все основания считать правильной вторую дату.
  
    "Только гораздо позже, - рассказывала Аделина Раву Максимильяну Готье (цит. 

произв.), - я заметила ... 
что в юной девушке, какой я тогда была, он угадал женщину, которой я стала 
потом". Я уже упоминал об 
аналогичном случае с доктором Реем, который с годами все больше становился 
похожим на свой портрет.
  
    Мы не располагаем точными сведениями о том, что произошло 6 июля в Сите 
Пигаль. Письма, посланные 
вслед за этим Винсенту Иоханной и братом, могли бы нам кое-что разъяснить. Но 
эти письма не сохранились.
  
    В этот же необычайно продуктивный период были созданы тридцать два рисунка 
и 
офорт, выполненный в 
мастерской доктора Гаше.