в итоге, если я исключу несколько натюрмортов, которые действительно хороши, 
все 
остальное, по моему мнению, мертворожденное. Это интересно, любопытно, наводит 
на размышления, но в этом есть какой-то дефект зрения, в котором, как меня 
уверяют, художник и сам отдает себе отчет... По моему скромному мнению, полотна 

Сезанна - это образцы неудачного импрессионизма. Подумайте сами, после стольких 

лет борьбы уже не может быть речи о более или менее удавшихся намерениях, более 

или менее наглядных результатах, но даже полностью о работах завершенных, о 
таких полотнах, которые не были бы уродцами - патологическими случаями, 
пригодными лишь для какого-нибудь музея Дюпюитрена * в живописи..." Очевидно, 
это высказывание - отголосок разговоров в Медане. Не является ли Гюисманс одним 

из "свиты Золя"?

* Гийом Дюпюитрен - знаменитый французский хирург, Его имя носит Музей 
патологической анатомии. (Прим. перев.)




138


В одном из писем к Эмилю Шуффенекеру от 14 января 1885 года Гоген писал: 
"Посмотрите Сезанна, непонятого, исключительно мистическую восточную натуру 
(его 
лицо напоминает древнего левантинца), в своих картинах он предпочитает тайну и 
тяжелое спокойствие человека, который лежа предается мечтаниям. Краски 
художника 
значительны, как характер восточных людей: уроженец юга, он проводит целые дни 
на вершинах гор за чтением Вергилия и разглядыванием неба. Поэтому горизонты 
Сезанна приподняты, его синие тона очень интенсивны, а его красный удивительно 
звучен".




139


Теперь она называется дорогой Поля Сезанна. (Прим. перев.)




140


А все-таки она вертится!




141


Рене Гюг и Бернар Дориваль очень точно проанализировали этот период в 
творчестве 
Сезанна. "Жизнь, - пишет Рене Гюг, - неразрывно слила наше представление о ней 
с 
нашим восприятием, так что абсолютная чувственная точность стала естественной 
неточностью человека. В своем постоянном стремлении добиться абсолютности в 
передаче ощущений Сезанн в такой мере вышел из общепринятых границ, что люди 
стали приписывать ему порок зрения, между тем как единственный недостаток его 
состоял в том, что он обладал способностью слишком ясно воспринимать предметы...
 
Латинянин, - продолжает Рене Гюг, - знал лишь одну крайность: в логике... Есть 
безумие правды, как есть "безумие креста". Сезанн познал это безумие, пережил 
его, вот в чем причина страстности и драматизма его творчества".




142