Дега.].

Сюзанна умерла в своем доме на улице Сен-Доменик 8 марта 1906 года. С тех пор 
Леон стал носить свою законную фамилию - Коэлла. Он оставался холостым, 
"опасаясь, - как пишет Табаран, - парижских пересудов по поводу 
неопределенности 
своего гражданского положения, которые огорчили бы его мать... Он женился 
только 
после ее смерти, но регистрация брака носила сугубо скромный характер, 
происходила в самом интимном кругу, без шума". Его женою стала девица Фанфийон, 

это она изобрела так называемый "порошок Фанфийон, способствующий несению яиц", 

и была по сему случаю награждена медалью за сельскохозяйственные заслуги.

За три года до смерти Сюзанна получила наследство от одной из своих сестер, 
вдовы живописца Жюля Вибеpa. В 1899 году сестра эта потеряла одного из двух 
сыновей, Эдуарда; ему было тогда около тридцати лет; по причине слабого 
здоровья 
он так и не успел выбрать себе профессию. Имея склонности к искусству, особенно 

к живописи, он выполнил большое количество копий или подражаний произведениям 
Мане. Сюзанна взирала на его труды с умилением. После смерти Эдуарда Вибера 
почти все эти картины были проштемпелеваны Леоном Коэлла специальной печатью с 
надписью "Наследство вдовы Эдуарда Мане", - таким образом, к немногим 
остававшимся у нее произведениям Мане прибавились многочисленные копии Эдуарда 
Вибера вкупе с несколькими работами Жюля Вибера и Рудольфа Ленхофа, брата 
Сюзанны. Коэлла, пишет Табаран, "никогда не утверждал, что все это сделано 
Мане". Но "вскоре случилось то, что должно было случиться. Когда картины 
переходили из рук в руки, надпись на штампе неминуемо рождала заблуждения. 
Обычно говорили, что "штамп владелицы" само собой подразумевает "работу Мане". 
О 
том, что за этим последовало, нетрудно догадаться. Многие попались на удочку. 
Сколько таких людей приходило к нам, потрясая картиной, на которой имелся 
"штамп 
владельца"; как гордились они, что это Мане! Да и разочаровывались они только 
наполовину, уверенные, что как-нибудь однажды им удастся словить на этом 
какого-
нибудь малоосведомленного коллекционера".

И наконец, последнее о Леоне Коэлла. Удалившись от дел, он обосновался в 
деревушке Бизи в департаменте Эр и увез туда брата искусного копииста Эдуарда 
Вибера, уже давно выжившего из ума старика. Подле этого несчастного человека, 
который бродил по деревне, бормоча какие-то бессвязные слова, и прошли 
последние 
годы Леона Коэлла. Он умер в 1927 году, тогда же, что и Теодор Дюре.




От переводчика


Книга Перрюшо о творчестве замечательного французского художника Эдуарда Мане - 

четвертая работа этого автора, переведенная на русский язык. Ей предшествовали 
изданные у нас книги о Сезанне, Тулуз-Лотреке и Ван-Гоге. Начав в 1955 году 
серию монографий о живописцах-соотечественниках, названную "Искусство и судьба",
 
Перрюшо включил в нее, помимо перечисленных, произведения о Ренуаре, Гогене, 
Сёра, Анри Руссо.

В соответствии с исторической хронологией Мане открывает эту серию.

У лучших мастеров, вошедших во французскую культуру в 60-80-е годы XIX столетия,
 
при всей яркости творческой индивидуальности каждого, неповторимости 
мироощущения, видения, характера было нечто общее: непонимание и неприятие их 
современным им обществом. И тут умному, тонкому, сдержанному, деликатному 
Эдуарду Мане суждено было принять на себя самые жестокие удары.

Впрочем, как известно, Мане был отнюдь не первым художником, вступившим в 
конфликт с обществом. Подобного рода отношения восходят еще к эпохе романтизма 
- 
того бунтующего, страстного романтизма, который в период Реставрации возглавили 

Жерико, а затем Делакруа. Отметим все же, что, сколь бы негативную позицию ни 
занимали тогда по отношению к ним критики, как бы велики ни были сомнения и 
недовольство публики, художники все-таки сохраняли право на обнародование своих