переспорит. Встали оба, ухватились за перину, да никак не стащут; принялись 
звать человека.
Тут откуда ни взялся Микулка и потащил перину на двор. Барин думает, что это 
ихний слуга. «Смотри же, — приказывает, — хорошенько вытряси, чтоб чисто было». 
Микулка унес перину к себе. А барин с барыней ждали — так и не дождались; кого 
ни спрашивали — никто ничего не знает. Утром приехал Микулка на барский двор и 
перину привез: «Принимай, барин, да плати сто рублей!» — «Возьми хоть двести, 
только никому не сказывай, что мы с барыней опакостились».
Через неделю зовет барин Микулку: «Украдь, — говорит, — у меня жену; украдешь — 
сто рублей, не украдешь — сто плетей». — «Изволь, барин!» Воротился Микулка 
домой и велел купить водки и закусок разных, а сам пошел попа в гости звать. 
Поп тому и рад. Известное дело, у попа глаза завистные, рад на чужой счет 
нажраться, напиться. До тех пор поп тянул водку, пока с ног свалился.
Микулка раздел его чуть не до грешного тела, нарядился в поповскую рясу и пошел 
на барский двор; смотрит: кругом стоят сторожа с дубинами, все барыню берегут. 
Вошел Микулка в хоромы: «Здравствуйте, батюшка!» — говорит барин. «А я мимо 
вашего двора шел, — сказывает облыжный поп, — смотрю — стоят везде сторожа с 
дубиною; дай, думаю себе, зайду да разузнаю, что такое?» — «Знаете ли вы, 
батюшка, Микулку вора?» — «Как не знать? Такой плут, каких еще не бывало, давно 
бы повесить пора». — «Вот он самый и похвалялся украсть нынешнюю ночью мою 
барыню». — «Не ладно дело. От него, хоть втрое больше поставь сторожей, все не 
убережешься». — «Да что же мне делать-то?» — «А вот что: отошлите-ка свою 
барыню (да потихоньку, чтоб никто не знал) к моей попадье, пусть вместе ночь 
проведут. Хоть Микулка и придет воровать, так барыни не найдет». — «И то правда.
 Спасибо вам, батюшка, что надоумили». — «Я, пожалуй, сам и провожу барыню».
Повел Микулка барыню только не к попу на двор, а прямо к себе. Наутро посылает 
барин к нему [попу] за женой, а тот еще спит с похмелья. Попадья и говорит: 
«Никакой барыни у нас не было, да и муж с самого вечера, как притащили пьяного 
от Микулки, никуда не выходил из дому, лежит словно убитый — и не ворохнется». 
Нечего делать, пришлось барину выручать свою жену от Микулки. Заплатил ему сто 
рублей, взял барыню и пошел домой, только в затылке почесывается.
Случилось попу быть у барина в гостях; зашла речь про Микулку, что вор-де вор — 
такой хитрый: с живого штаны сымет. А поп говорит: «Кому как, а мне Микулка не 
страшен: я и сам хитер». — «Ну, батька, не хвались, прежде богу помолись». И 
приказывает барин своим холопьям позвать Микулку: «Поп-де не верит твоей удали, 
так покажи ему». — «Отчего не показать? Рад стараться». «А ну, — говорит поп, — 
украдь у меня сто рублей?» — «Украду». — «Да как же ты украдешь, когда я их 
повешу на шею себе?» — «Про то мне знать».
Поп как приехал домой от барина, сейчас вынул из сундука сто рублей, завернул в 
лоскутье и повесил на шею. Уж на дворе давно темно. Поп все не спит, боится, 
как бы вор не явился да не отобрал денежек. Микулка подвязал себе крылья, взял 
большой кошель, собрался и полез к попу в окно. Поп видит, крылатый человек у 
окна и принялся читать заклятие: «Сгинь, пропади, дьявольское наваждение». — «Я 
не бес, — говорит Микулка, — я — ангел с небес». — «Почто ты ко мне прилетел?» 
— «Господь велел взять тебя на небо, садись в кошель».
Поп сел в кошель. Микулка поднял его и понес на колокольню; начал было 
подниматься по лестнице, остановился и говорит: «Отче, или согрешил или при 
тебе есть что мирское, больно тяжело тебя нести. Покайся наперед в грехе и 
сбрось с себя все мирское». Поп вспомнил, что у него
на шее сто рублей привешено, снял их и отдал вору. Микулка втащил его на самый 
верх, привязал к перекладине и давай отзванивать во все колокола. Стал народ 
просыпаться, что за звон такой? Побежали все на колокольню — нет никого 
(Микулка уж успел улизнуть с поповскими деньгами), только мешок на перекладине 
болтается. Сняли мешок, распутали, а в нем поп сидит.




№35. Чудесная дудка
[719]


В некотором царстве, в некотором государстве жил барин, да еще был мужик, такой 
бедный, что и сказать нельзя! Призвал его барин и говорит: «Послушай, мужичок! 
Долгу своего ты не платишь и взять с тебя нечего. Ступай ко мне и живи за долг 
три года».
Прожил у него мужик год и другой и третий. Барин видит, что мужику скоро срок 
отходит, и думает: какую бы сыскать вину, чтоб еще оставить мужика при себе на 
три года. Позвал его барин и стал говорить: «Послушай, мужичок! Вот тебе десять 
зайцев, гони их пастись в поле, да смотри, чтобы все были целы! А то опять 
оставлю при себе на три года». Только погнал мужик зайцев в поле — они все у 
него разбежались в разные стороны. — «Что делать, — думает он: теперь пропал 
я!» Сел и плачет. Откудова ни возьмись — явился старик и спрашивает: «О чем, 
мужичок, плачешь?» — «Как мне, старик, не плакать! Дал мне барин пасти зайцев, 
они все и разбежались. Теперь беда мне неминучая!» Старик дал ему дудочку и 
говорит: «На тебе дудочку. Когда заиграешь в нее, они все к тебе прибегут».
Мужик сказал спасибо, взял дудочку и только заиграл в нее — как тотчас все 
зайцы к нему прибежали. Он погнал их домой. Барин, пересчитал зайцев и говорит: 
«Все целы!» — «Ну что нам делать? — сказал барин своей барыне, — какую вину на 
мужике сыскать?» — «А вот что, душенька: когда он завтра погонит зайцев, я