хозяине проку мало, призвал Духа, который снес его с горы, и приказал ему к 
утру сделать башмаки; Дух по приказу его все учинил. Поутру Иван-царевич, 
разбудя хозяина, послал с товаром в город, где тот и продал башмаки купцу, 
который рекомендовал его знатным господам. Наконец сам царь, увидя его работу, 
приказал ему носить к себе во дворец; а между тем находившаяся тут золотого 
государства царевна, приметя, что сия работа золотого государства Духа, 
приказала призвать к себе сапожника. А как скоро он пришел, то и приказала ему, 
чтобы завтрашнего дня поутру пред сим дворцом поставил дворец золотого 
государства, а от него золотой мост до самого царского дворца, покрытый зеленым 
бархатом, — и с тем от него пошла. Хозяин пришел домой весьма печален и сказал 
все то работнику, а сам с горя так напился пьян, что и сам себя не помнил, 
только и говорит: «Теперь хотя голову руби, так и нужды нет!» Царевич, услыша 
сие, приказал Духу, чтоб немедленно к завтрему поставил дворец и золотое 
государство, сокрывающееся в золотом яйце; Дух по приказанию все исполнил и 
поутру рано перенес туда Ивана-царевича, который, изготовясь для встречи отца 
своего и матери, послал по них великолепные колесницы, а по братьев самые 
срамные телеги, прося притом всех откушать. Царь, услыша, что сын его меньшой 
Иван-царевич жив и здравствует, весьма обрадовался и сел с царицею и с тремя 
царевнами в присланную для них пребогато убранную колесницу, а детей своих 
насильно приказал посадить в срамные телеги, говоря притом, что вы по вине 
своей и того не заслуживаете. Иван-царевич встретил их великолепно и простил 
братьям своим их вину; потом назначил Василью-царевичу в супруги серебряного 
государства царевну Елену, а Федору-царевичу медного государства царевну Земиру,
 а себе взял золотого государства царевну Плениру и отдал братьям серебряное и 
медное яйца, сокрывающие в себе оные государства. На другой день совершен был 
брак всех братьев, к великой радости подданных. И так обладали они своими 
подданными и всеми государствами, которые были поставлены на одном море.



Сказка о Василисе золотой косе


№560
[612]

Жил-был царь Светозар. У него, у царя, было два сына и красавица дочь. Двадцать 
лет жила она в светлом тереме; любовались на нее царь с царицею, еще мамушки и 
сенные девушки, но никто из князей и богатырей не видал ее лица. А 
царевна-краса называлась Василиса золотая коса; никуда она из терема не ходила, 
вольным воздухом царевна не дышала; много было у ней и нарядов цветных и 
каменьев дорогих, но царевна скучала: душно ей в тереме, в тягость покрывало! 
Волосы ее густые, златошелковые, не покрытые ничем, в косу связанные, упадали 
до пят, и царевну Василису стали люди величать: золотая коса, непокрытая краса. 
Но земля слухом полнится: многие цари узнавали и послов присылали царю 
Светозару челом бить, царевну в замужество просить. Царь не спешил; только 
время пришло, и отправил он гонцов во все земли с вестью, что будет царевна 
жениха выбирать, чтоб цари и царевичи съезжались, сбирались к нему пировать, а 
сам пошел в терем высокий сказать Василисе Прекрасной. Царевне на сердце 
весело; глядя из окошка косящатого, из-за решетки золотой, на сад зеленый, 
лужок цветной, захотела она погулять; попросила ее отпустить в сад — с девицами 
поиграть. «Государь батюшка! — она говорила. — Я еще свету божия не видала, по 
траве, по цветам не ходила, на твой царский дворец не смотрела; дозволь мне с 
мамушками, с сенными девушками в саду проходиться».
Царь дозволил, и сошла Василиса Прекрасная с высокого терема на широкий двор. 
Отворились ворота тесовы, очутилась она на зеленом лугу пред крутою горой; по 
горе той росли деревья кудрявые, на лугу красовались цветы разновидные. Царевна 
рвала цветочки лазоревые; отошла она немного от мамушек — в молодом уме 
осторожности не было; лицо ее было открыто, красота без покрова... Вдруг 
поднялся сильный вихрь, какого не видано, не слыхано, людьми старыми не 
запомнено; закрутило, завертело, глядь — подхватил вихорь царевну, понеслась 
она по воздуху! Мамки вскрикнули, ахнули, бегут, оступаются, во все стороны 
мечутся; но только и увидели, как помчал ее вихорь! И унесло Василису золотую 
косу через многие земли великие, реки глубокие, через три царства в четвертое — 
в область змея лютого. Мамки бегут в палаты, слезами обливаются, царю в ноги 
бросаются: «Государь! Неповинны в беде, а повинны тебе; не прикажи нас казнить, 
прикажи слово молвить: вихорь унес наше солнышко, Василису-красу золотую косу, 
и неведомо — куда». Всё рассказали, как было. Опечалился царь, разгневался, а и 
в гневе бедных помиловал.
Вот наутро князья и королевичи в царские палаты наехали и, видя печаль, думу 
царскую, спросили его: что случилося? «Грех надо мною! — сказал им царь. — 
Вихрем унесло мою дочь дорогую, Василису косу золотую, и не знаю — куда!» 
Рассказал все, как было. Пошел говор меж приезжими, и князья и королевичи 
подумали, перемолвились, не от них ли царь отрекается, выдать дочь не решается? 
Бросились в терем царевны — нигде не нашли ее. Царь их одарил, каждого из казны 
наделил; сели они на коней, он их с честию проводил; светлые гости откланялись, 
по своим землям разъехались. Два царевича молодые, братья удалые Василисы 
золотой косы, видя слезы отца-матери, стали просить родителей: «Отпусти ты нас, 
государь-отец, благослови, государыня-матушка, вашу дочь, а нашу сестру 
отыскивать!» — «Сыновья мои милые, дети родимые, — сказал царь невесело, — куда