— Может, мне обнять тебя?
Крючок снова говорит:
— Ши шше шишу шишеши, ши шше шушый шишеши.
Утром Синаневт сказала:
— Ты спи, я укрою тебя, а сама по ягоды пойду.
Как только Синаневт ушла, Эмэмкут сразу поднялся наверх: отчего это там 
Синаневт опять визжала? Увидел он крючок. Взял его, разжег во дворе огонь, да и 
бросил туда крючок. Вдруг Синаневт увидела, что дым поднимается, сразу запела:
— Мо-ой муженек в огне-е, горит, жи-ирный дым поднима-ается! Эмэмкут его сжег.
Пошла домой Синаневт, вдруг собачонку облезлую увидела, поймала ее и говорит:
— Ты будь мне мужем.
Собака зарычала на нее. Синаневт говорит:
— Чего смеешься? Пойдем на чердак, спать ляжем.
Уложила она собачонку — а та все рычит. Синаневт засмеялась.
— А ты чего смеешься? — спрашивает она собачонку. — Что, красивая я? Уж, 
наверное, красивая.
Опять всю ночь Синаневт визжала и хихикала. Эмэмкут из-за нее всю ночь не спал. 
Утром Синаневт говорит:
— Ты теперь спи, а я по ягоды пойду.
Собралась Синаневт уходить, захотела поцеловать собаку. Собака укусила ее. 
Синаневт говорит:
— Да ладно, ладно, далеко ходить не буду. Ишь какой, даже кусаешься, когда 
целуешь!
Ушла Синаневт. Эмэмкут сразу поднялся на чердак, злой-презлой, одеяло стащил с 
постели, увидел там собачонку. Схватил он ее, за шею спустил с крыши да и 
повесил. Увидела Синаневт — собачонка висит. Запела:
— Мо-ой муженек повешенный ви-исит, язычок вон как далеко высунул, такой 
смешливый муженек был! Ай-яй-яй, Эмэмкут!
Пошла домой Синаневт. Стала к дому подходить и тут человека мертвого нашла, 
нижнюю половину у него собаки отъели. Взяла она его и подняла на чердак, чтобы 
лечь с ним спать. Легли они, стали разговаривать. Мертвец и говорит ей:
— Синаневт!
— Чего?
— Ды бедя подиже пощупай.
— Что ты говоришь?
— Да ду же, ды бедя подиже пощупай.
А Эмэмкут увидел, как она мертвеца на чердак поднимала, и подумал про себе: 
«Очень плохая жизнь теперь началась».
Утром Синаневт пошла по ягоды, укрыла мертвеца одеялом. Как только ушла — 
Эмэмкут сразу поднялся на чердак, увидел мертвеца, испугался, накрыл его и 
спустился вниз.
Пришла Синаневт, сразу легла к мертвецу. А тот и говорит ей:
— Бедя двои бдат дидел.
— Что, я чем-то выпачкалась? — спрашивает его Синаневт.
— Бедя двои бдат дидел.
— Ты, наверное, говоришь мне, что я тебя брошу? Нет, я тебя не брошу, — говорит 
Синаневт.
— Бедя двои бдат дидел.
А Эмэмкут сказал себе: «Лучше мне этот дом сжечь, а самому уйти из этого места».

Поджег он дом, а сам ушел. А Синаневт с мертвецом там и сгорели.




191. Свадьба Синаневт и Анаракльнавт




Зап. В. И. Иохельсон (см. прим. к № 168).


Опубл.: Kamchadal texts, стр. 54, № К2.8.


В русском переводе публикуется впервые. Пер. с ительменского А, П. Володин.


Сказка о создании дочерьми Кутха кита и о перевоплощении их в оленя (Синаневт) 
и медведя (Анаракльнавт). В другом варианте (№ 175) нет упоминания о морском 
Кутхе, и дочери старого Кутха, созданные из птичьих яиц, уплывают на ките в 
неизвестную страну. Далее сюжет совпадает. Имя второй дочери Кутха в этих двух 
вариантах не совпадает (в № 175 ее имя — Амзаракчан).


Жил-был Кутх, были у него дочери Синаневт и Анаракльнавт. Кутх детей обижал, 
плохо они жили. Синаневт подумала и сказала Анаракльнавт:
— Пойдем на море, а то отец нас обижает!
Пошли они на море. Стали всякие ягоды собирать, потом стали делать из ягод