— Мой брат болен, пойду-ка я домой!
Стала Вален-Синаневт снаряжать свою подругу Анаракльнавт в путь, всего ей дала: 
мозгов, костного мозга, мяса. Сказала Вален-Синаневт:
— Твой брат болен, ты голодать будешь, хорошенько запасайся едой!
Анаракльнавт отправилась домой. Пришла домой, а брат очень сильно болен. Начал 
Эмэмкут просить у сестры поесть чего-нибудь. Принесла она ему мяса, он сказал:
— Нет, я другого чего-нибудь хочу!
Тогда Анаракльнавт рассердилась на брата, сказала:
— Уйду от тебя насовсем!
Ушла Анаракльнавт. Эмэмкут встал, сестрину кухлянку надел, вороном стал, 
полетел. К Вален-Синаневт прилетел, сел на балаган, стал там прыгать.
Вален-Синаневт пришла с моря, увидела, что ворон на балагане сидит, стала в 
него камнями швырять.
— Ты не воруй, ворон!
Стало Эмэмкуту стыдно, полетел он в другую сторону. Снова человеком сделался. 
Пришел к Вален-Синаневт, сразу бросился, схватил ее. Испугалась Вален-Синаневт, 
узнала его. Эмэмкут женился на ней, отправился домой. Стали они жить и 
радоваться.




189. Челькутх и девушки-мухоморы




Зап. В. И. Иохельсон (см. прим. к № 168).


Опубл.: Kamchadal texts.


В русском переводе публикуется впервые. Пер. с ительменского А. П. Володин.



Жил-был Челькутх
227
. Посватался он к дочери Кутха Синаневт, работал для нее, много дров приносил. 
Наконец женился на Синаневт. Стали они жить, много веселились. Родила Синаневт. 
Сын родился. Отправился Челькутх в лес, нашел красивых девушек-мухоморов
228
и остался в лесу с девушками, жену свою забыл.

Вот Синаневт начала беспокоиться, ждать:
— Где же он? Убили его, наверное!
А с ними старушка жила, тетка ее, Кутхова сестра. Она сказала:
— Синаневт, перестань мужа поджидать, он уж давно с девушками-мухоморами. Пошли 
сына к отцу.
Пошел мальчик к отцу. Запел песню:
— Мой отец Челькутх, моя мать Синаневт, отец нас забыл.
Услышал Челькутх, как сын поет, и сказал:
— Пойдите, жгите его горячими головешками. Скажите ему: не я его отец.
Взяли девушки головешки, обожгли мальчика, все ручонки ему сожгли.
— Горячо! Мама, жгут меня головешками! — кричит.
Ушел мальчик назад к матери. Пришел, она спросила его:
— Ну, что отец сказал?
— Он сказал: «Я не отец тебе». Велел мухоморам жечь меня горячими головешками, 
все ручки мне обожгли. Жжет, больно! Я завтра не пойду к отцу, а то опять будут 
жечь меня горячими головешками.
На другой день бабушка снова послала его к отцу:
— Еще раз сходи, снова спой, скажи так: «Отец, мы завтра уедем со всем добром, 
ты в лесу останешься, у мухоморов. Вы все потом голодать будете».
Мальчик пошел к отцу, запел песню:
— Отец, мы завтра уедем со всем добром. Ты в лесу останешься, у 
девушек-мухоморов, вы потом голодать будете.
Услышал Челькутх, как сын поет, рассердился:
— Пойдите, девушки, выпорите его ремнем как следует и огнем жгите. Пусть 
перестанет сюда ходить!
Взяли девушки огонь, взяли ремень, стала стегать мальчика, огнем жечь. Потом 
прогнали его. Закричал мальчик, пошел обратно к матери, пришел весь обожженный. 
Бабушка на него подула, у него сразу все прошло. Старушка сказала:
— Ну, Синаневт, давай собираться, поедем в лес!
Стали они собираться, позвали всех зверей и всех с собой увели, никого не 
оставили. Поехали в лес, приехали, выбрали высокую гору, забрались наверх, гору 
водой полили, — получилась ледяная гора.
Пошел Челькутх в лес, ни одного зверя не добыл, все следы пропали. Стал 
Челькутх с девушками голодать. Чего им поесть? Вспомнил Челькутх жену и сына. 
Пошел к себе домой. Пришел домой — не нашел ни жены, ни сына. Запричитал