живет больная женщина, о которой поведала кукушка и назвался в улусе знаменитым 
лекарем. Муж больной женщины, услышав о нем, пришел со слезами на глазах:
— Спасите мою жену, — попросил он батрака. — Вылечите ее…
Утром батрак собрал соседей, выгнал из-под дома черного жука, ростом с 
двухгодовалого бычка, убил его и сжег, и свершилось чудо — к женщине тут же 
возвратилось здоровье.
Попрощавшись с жителями улуса, батрак выкопав золото, которое он раньше зарыл 
на перекрестке трех дорог, отправился домой. Дома он расплатился с богачом, у 
которого всегда был в долгу, и зажил безбедно. Скоро он построил себе новый 
большой дом рядом с домом богача. Жадный богач не вытерпел и захотел узнать, 
как батрак так быстро разбогател.
А батрак надумал наказать своего бывшего хозяина за жадность и сказал, что 
однажды, когда он спал на берегу под опрокинутой лодкой, из воды вышли трое 
людей и рассказали ему, где зарыт клад.
— Вон как дело было, — проговорил богач и ушел. Вечером он забрался под 
опрокинутую лодку у реки, притаился и стал ждать, чтобы принесли ему золото. В 
полночь к лодке пришли три разбойника и стали говорить о том, что кто-то унес 
их золото, припрятанное на вершине высокой горы.
— Узнать бы, кто взял наше золото, — сказал один разбойник, — я бы его…
В это время жадный богач под лодкой не вытерпел и неожиданно чихнул.
Услышали разбойники, что кто-то рядом есть, заглянули под лодку, а там богач 
сидит. Вытащили они его и стали бить: подумали они, что это он украл их золото. 
Били, били, а потом бросили его в реку.
Так был наказан богач за свою жадность.




ОТЧЕГО ВОЛКИ ВОЮТ

Было это в давние времена. Поехал молодец к тестю в гости. За третьим перевалом 
увидал он семерых стариков. Сидят они чинно у костра, длинными трубками 
попыхивают, ждут, когда мясо сварится.
Подъехал молодец к костру, молчком с коня слез, молчком трубку прикурил, в 
стремя ногу вставил — собрался дальше ехать. Тогда говорит ему один из 
стариков:
— Не велика честь молодому батору, который не поздоровавшись со старшими, 
прикурил трубку от их огня и заспешил в путь, забыв нашу пословицу: сваренное 
откушай, стариков послушай.
Смиренно выслушал молодец старика и говорит:
— Правда ваша — допустил я большую оплошность, но не от гордости и самомнения, 
а по неопытности своей и беспечности, за что прошу у вас прощения.
Присел юноша к костру, отведал сваренного мяса, выслушал стариковские советы и 
отправился дальше.
И так легко у него на душе стало, что захотелось песню спеть. Но только затянул 
он раздольную песню, как подхватили мотив и глаза, и уши, и ноздри!
Испугался молодец, примолк и до самого конца пути рта не открывал.
Доехав до юрты своего тестя, молодец молчком переступил порог, молчком напился 
чаю и — к великому изумлению тестя — молчком отъехал со двора.
Дома вышла его встречать молодая жена. Но ни слова не сказал ей молодец, 
переменил коня и зарысил в степь — пасти свой табун.
Пасёт день, пасёт другой, неделю пасёт, домой носа не кажет. Пригорюнилась жена.
 "Что бы это значило? — думает. — Мой муж никогда молчуном не был, а тут 
приехал из гостей — не поздоровался, уехал табун пасти — не попрощался и, 
похоже, не думает домой возвращаться".
Велела она оседлать себе коня и отправилась мужа разыскивать. А как нашла — 
пенять стала:
— Разве так настоящие мужья поступают? Возвратился из гостей и слова ласкового 
не промолвил, отправился табун пасти и весточки о себе не подал!
Дольше терпеть у молодца сил не хватило. Открыл он рот и тотчас же заговорил не 
только языком, но и ноздрями, и глазами, и ушами.
Узнав, в чем дело, жена побранила молодца за скрытность и говорит:
— Завтра на рассвете, когда наш пастушонок нагнётся и примется раздувать угли, 
ты перешагни через него.
Так и сделал молодец. Перекинулась напасть на пастушонка. Бросился тот с 
перепугу на улицу, перепрыгнул через чёрного барана. Заблеял баран не своим 
голосом. Услыхали его семеро волков, пришли и съели, даже шкуры не оставили. 
Перекинулась напасть на семерых волков. С тех пор они и воют на семь голосов.




СНЕГ И ЗАЯЦ

Снег говорит зайцу:
— Что-то у меня голова заболела.
— Наверное, ты таешь, оттого у тебя и голова заболела, — ответил заяц. Сел на 
пенек и горько заплакал:
— Жалко, жалко мне тебя, снег… От лисицы, от волка. От охотника я в тебя 
зарывался, прятался. Как теперь жить буду? Любая ворона, любая сова меня увидит.