и седло попроще, и одежда победнее.
— Я сын богатого торговца Гэлдэра, зовут меня Гэнэн Эрхэ, — говорит всадник на 
буланом коне.
— Я его товарищ в пути и друг в испытаниях, зовут меня Шумар, — добавляет 
другой.
— Далеко ли путь держите? — спрашивает Гуун Сээжэ.
— Едем мы по ту сторону моря, к богатому хану Далаю. Хочу жениться на ханской 
дочери — красавице Дангир Шара, которую берегут от сглаза за семьюдесятью 
занавесками — отвечает Гэнэн Эрхэ.
— Наш путь тоже лежит на другой берег, — говорит Гуун Сээжэ. — Еще в дни своей 
молодости мой покойный отец расставил там силки на зайцев и перед своей 
кончиной завещал мне их проверить.
— Какую глупость ты говоришь! — рассмеялся Гэнэн Эрхэ. — Если и попалась 
некогда добыча в ваши силки, то теперь от нее даже праха не осталось — давно 
ветром разнесло.
Тем временем подъехали они к морю и стали решать, как на другой берег 
переправиться.
— Нужно сначала пустить стрелу по верху, а потом — по низу, и только тогда 
пускаться в путь, — говорит Гуун Сээжэ.
— Ты не умнее своего покойного отца, — сказал на это Гэнэн Эрхэ. — Какая польза 
от стрельбы из лука, если пришло время помериться резвостью да выносливостью 
коней, а не силою больших пальцев! — ударил он коня кнутом и вскачь заехал в 
море. Первая же волна едва не сбила его, конь с трудом удержался на плаву. 
Растеряв все, что было в тороках, изрядно потрепанный морской качкой, еле-еле 
добрался хвастливый Гэнэн Эрхэ до другого берега. Не сладко пришлось и его 
попутчику.
Сын старика Таряаши, сметливый Гуун Сээжэ, заметил ему вслед:
— В степи важно направление не терять, а на море — конем управлять. Но и в 
степи, и на море нужно выбирать самый верный путь.
И поехал он вверх по берегу, пустил стрелу по верху — показала она кратчайший 
путь, пустил стрелу по низу — показала стрела самое мелкое место. Переправился 
Гуун Сээжэ без лишних хлопот и товарища за собою провел.
Вышли они на берег, видят — Гэнэн Эрхэ с попутчиком Шумаром одежду сушат, о 
потерянном снаряжении горюют. Переночевали все вчетвером на месте их привала, а 
на ранней зорьке отправились дальше.
Вот показался вдали многоярусный белый дворец Далай Баян-хана.
— У здешнего хана правый глаз выпученный, а левый — с прищуром, — заметил Гуун 
Сээжэ.
— Как ты можешь говорить несусветное про человека, даже не увидав его! — 
возмутился Гэнэн Эрхэ. — Лучше бы ты прикусил свой длинный язык и не позорил 
моего будущего тестя, — сказав так, хлестнул своего коня и помчался впереди 
всех во дворец.
Узнав о его прибытии, хан пригласил сына богатого торговца в высокий светлый 
дворец, а Гуун Сээжэ вместе с двумя другими спутниками отправил на скотный двор.

Сажали сына торговца за белый серебряный стол, сытным обедом угощали; сажали за 
красный золотой стол — сладкими напитками потчевали.
— Куда путь держите? — спрашивает хан.
— Не дальше этого порога, — отвечает Гэнэн Эрхэ. — А ехал я дорогой жениха.
— Крепость железа узнают при ударе, а чужого человека — во время испытаний, — 
заметил на это хан.
А про Гуун Сээжэ никто и не вспомнил. Только красавица Дангир Шара догадалась 
угостить его. Налила она в золотую чашку густого чая, положила на поднос два 
медовых пряника, отсчитала семь кусочков сахара и подает служанке.
— Отнеси гостям на скотный двор, — говорит. И, подумав немного, добавила: — 
Когда передашь угощение, спроси: "До края ли берегов доходят волны черного 
моря? Не заметно ли чужих следов на луне и на солнце? Все ли семь звезд из 
созвездия Семи Страцев видны сегодня на небе? По дороге служанка отпила чаю, 
откусила от пряника и съела кусочек сахара. Спрашивает ее Гуун Сээжэ:
— Кто отправил тебя с едой и чаем?
— Красавица Дангир Шара, — отвечает служанка. — И еще она велела спросить: «До 
края ли берегов доходят воды черного моря? Не заметно ли чужих следов на луне и 
на солнце? Все ли Семь Старцев видны гостям?»-
Передай своей хозяйке, — улыбнулся Гуун Сээжэ, — что не видно одной звезды. На 
одной половине луны есть чужие следы. А черное море заметно обмелело.
Возвратилась служанка к своей хозяйке и слово в слово передала сказанное ей 
гостями. И тогда накинулась Дангир Шара на сулжанку:
— Зачем ты отпила из золотой чашки? — гневно спросила ее, — Зачем надкусила 
пряник и съела кусочек сахара?
Хозяйка бранится, служанка плачет, золотое время идет по земле бурят.
Назавтра хан вспомнил об остальных гостях. Побежала служанка на скотный двор и 
кричит через забор:
— Тот, что в нагольном тулупе, в сыромятных сапогах, выходи! Хан требует тебя 
предстать пред его грозные очи!
Затянул Гуун Сээжэ свой пояс потуже и направился во дворец. Вошел в покои и 
важно, как хан, поздоровался; учтиво, как ханша, поклонился. Сел Далай Баян-хан 
в сандаловое кресло и спрашивает:
— Чей ты будешь и куда путь держишь?
— Я сын старика Таряаши, зовут меня Гуун Сээжэ. Живу я на другом берегу моря, — 
отвечает молодец. — Приехал осмотреть силки, поставленные еще моим отцом.