а мы спрячемся и посмотрим, что он будет делать.
Так и сделали. Кошелек оставили на мосту, а сами спрятались. Тем временем 
бедняк возвращался домой, подошел он к мосту, задумался:
— Ивтересно, как слепые проходят по мосту? Смогу ли и я с закрытыми глазами 
пройти весь мост?
Он закрыл глаза и прошагал по мосту мимо кошелька с золотом.
— Вот видите, он проклят богом! Кладешь золото ему под ноги, и то не видит ? 
мимо проходит, ? торжествующе сказал султан.




73. И бог жадный




Зап. в июле 1982 г. от Исмаиле Абдул-Кадыра (42 года) в г. Камышлу (Сирийская 
Арабская Республика).



Жил один бедняк. Было у него шестеро детей. Месяц, два молился он богу, просил 
у него деньги:
— Господи, дашь мне сто золотых ? возьму и детей накормлю. Пошлешь девяносто 
девять ? не возьму.
Услышал бог мольбы бедняка. «Проверю-ка я его», ? решил бог.
Завернул он девяносто девять золотых в платок в бросил через колак в дом 
бедняка.
Сосчитал бедняк деньги, рассердился и сказал:
— Эх, пожалел бог сотый золотой дать. Видно, за платок его вычел.
Услышал бог его слова, разгневался:
— Вот нечестивец! Вместо благодарности он еще меня и бранит!
И отнял у бедняка вее золото.




74. Ай да плешивец!




Зап. в мае 1974 г. от Черкесе Ашира (см. № 16).



Сговорились трое бездельников ограбить кого-нибудь. Долго они шли, дошли до 
канавы, перепрыгнули через нее. Один спрашивает другого:
— Ты что-нибудь заметил?
— Да, ? ответил тот.
— А что?
— Что мы сейчас прыгнули через канаву.
— Э, ? говорит первый, ? раз ты такую мелочь замечаешь, значит, выдашь нас 
после грабежа. Иди своей дорогой, нам не по пути.
Пусть он идет своей дорогой, а мы вернемся к там двоим. Шли они, шли, видят ? 
старик гонит отару овец. Вдруг с головы старика упала шапка, и обнажилась его 
плешивая голова ? ни волосенки на ней. Увидели парни его блестящую голову и 
расхохотались.
— Э, вы почему смеетесь надо мной? Только недобрые люди так делают. Лучше 
послушайте, как я стал плешивым. Может, моя история заставит вас призадуматься. 
А пока я буду рассказывать, вы гоните овец к моему дому.
«Год тогда выдался неурожайный, ? начал старик. ? Хлеб приходилось привозить из 
других мест. Собралось нас парней десять, поехали и мы за хлебом. Купили 
несколько мешков зерна, погрузили на верблюдов. А перед отъездом стали 
состязаться, кто лучше владеет саблей. Очертили круг и стали биться. Тому, кто 
попадал в этот круг, я уже не давал выйти. А в это время с балкона на нас 
смотрела ханум. Был я молодым, красивым и понравился этой ханум. Она позвала 
меня к себе. Я сказал товарищам, чтоб они отправлялись, я, мол, догоню, а сам 
поднялся к ханум.
— Садись, добрый юноша, ? сказала мне ханум.
Я сел.
— Юноша, я тебя полюбила, ты должен меня сегодня ночью украсть.
— Ханум, у нас голод, мы приехали сюда за хлебом. Увезу я тебя, за нами 
погонятся, и слетят наши головы с плеч.
— Я ничего не хочу знать, ? заупрямилась ханум, ? не увезешь, запру тебя в этой 
комнате, а вечером вернется муж, отдам тебя ему на расправу. Но если 
согласишься увезти, то к вечеру десять лошадей будут нагружены золотом для нас, 
два коня будут наготове, сядем и ускачем.
Я подумал: если она рискует своей жизнью ради меня, так почему и мне не