— Вы действительно надеетесь?
— Да, вы ведь сами понимаете, что вам же будет лучше, если вы расскажете нам 
все честно и без утайки. Игра стоит свеч.
— Извините, я не понял, чего стоит игра.
— Вашей жизни. Ведь речь идет о вашей судьбе.
— Что вы подразумеваете под нашей судьбой?
— Ну конечно, смерть. Вы знаете меня, я знаю вас. Если бы я попал к вам в руки, 
у меня не было бы сомнений в том, что меня ждет. Но вышло наоборот. И теперь вы,
 молясь или не молясь, распрощаетесь с жизнью. Но смерть смерти рознь. Я даже 
во сне вижу, как медленно, вершок за вершком, я тяну из вас жилы, однако я 
готов забыть свои кровожадные мечты ради тайников Олд Файерхэнда.
— Чего же вы потребуете от нас в обмен на вашу забывчивость?
— Сущий пустяк: вы скажете мне, где Олд Файерхэнд устроил тайник, и опишете, 
как к нему подобраться.
— А что получим мы от такой сделки?
— Много больше, чем дадите. Пулю в лоб. Поймите же, легкая смерть стоит намного 
дороже, чем я требую от вас.
— Я восхищен вами, у вас не только чуткое сердце, но и полное отсутствие ума.
— Что ты сказал? — взревел взбешенный Сантэр.
— Сказал, что согласен. Я опишу любое место, пусть даже несуществующее, и умру 
легкой смертью.
— Не стоит принимать меня за большего дурака, чем я есть на самом деле. Я найду 
способ разговорить вас и проверить, насколько вы правдивы. Но сначала я должен 
убедиться, согласны ли вы поделиться со мной своими познаниями.
— Поделиться! Поздравляю вас, вы нашли точное слово, Олд Шеттерхэнд не предает 
друзей и не делится их добром. Как видите, Виннету тоже не хочет ничем 
поделиться с вами, он даже не произнес ни звука, так как гордость вождя не 
позволяет ему разговаривать с мерзавцами. Совсем иное дело я: во-первых, я не 
вождь, а во-вторых, у меня были свои причины побеседовать с вами.
— Причины? Какие?
— Не имеет значения. Вы их узнаете попозже и без меня.
— Ты отказываешься говорить?! — взорвался Сантэр.
— Ну что вы, я готов продолжить беседу на любую тему, кроме Олд Файерхэнда и 
его тайника. Может быть, поговорим о погоде и видах на урожай?
— Я прикажу связать тебя дугой, как и Виннету.
— Не могу запретить вам сделать этого, потому что не хочу лишать вас 
удовольствия.
— Ты и не представляешь, в каких мучениях скончаешься!
— Но тогда никто не поможет вам справиться с вашими затруднениями, как вы 
изволили выразиться.
— Мы найдем тайник и без тебя.
— Разве что вам поможет случай. Но учтите, что если мы не вернемся в 
условленное время, Олд Файерхэнд заподозрит неладное и перенесет меха в новый 
тайник, как мы и договорились.
Сантэр умолк, угрюмо глядя вдаль. В задумчивости, словно машинально, он играл 
ножом, перебрасывая его из руки в руку, пробуя пальцем, как он наточен, но я 
был спокоен и не поддавался на немые угрозы, так как знал, что негодяй пытается 
скрыть свою растерянность. Его план трещал по швам.
Конечно, Сантэр ненавидел нас и с удовольствием прикончил бы меня и Виннету, но 
ему не давали покоя пушные сокровища Олд Файерхэнда, ради которых он готов был 
поступиться наслаждением местью и отпустить нас на свободу. Пока мы молчали, мы 
были в безопасности. Поэтому я без волнения ожидал дальнейшего развития событий.

— Значит, ты решил играть в молчанку? — наконец-то удостоил меня взглядом 
Сантэр.
— Почему? Я ведь сказал, что охотно побеседую с вами.
— А если я тебя убью сейчас же?
— Тем лучше! Я всегда предпочитал быструю езду медленной, так же я отношусь и к 
смерти. Что толку умирать долго и мучительно, если можно умереть в мгновение 
ока?
— Ну хорошо! Я заставлю тебя говорить! Сейчас мы проверим, кто из вас двоих 
лучше переносит боль.
Сантэр решил перейти от слов к делу, подал знак лжепоселенцам, и они оттащили 
меня под дерево, где лежал Виннету. Пока меня волочили по траве, мне удалось 
изогнуться и бросить взгляд на куст, где нам вчера удалось заметить глаза 
Сантэра и куда он сегодня украдкой посматривал. Мои догадки подтвердились: там 
скрывался человек, который, чтобы лучше рассмотреть происходящее на поляне, 
выглянул из-за листвы. Мне показалось, что я узнал лицо Роллинса.
Разнообразием нас не баловали: меня, так же как и Виннету, связали дугой и 
бросили рядом с ним. Мы пролежали так более трех часов, напрягая все силы, 
чтобы ни единым словом, ни стоном, ни гримасой не выдать своих страданий нашим 
палачам. Каждую четверть часа Сантэр подходил к нам и спрашивал, не появилось 
ли у нас желание провести его к тайнику, но мы молчали. Создавалось впечатление,
 что мы соревнуемся с ним в выдержке и терпении.
Около полудня Сантэр неожиданно подозвал к себе сообщников и принялся шептаться 
с ними, а через несколько минут произнес нарочито громко, так, чтобы мы могли 
расслышать его слова:
— Я думаю, он прячется где-то поблизости. Без лошади он не мог далеко уйти. 
Переройте весь лес, но без него не возвращайтесь. Идите, а я останусь сторожить 
пленников.