выстрелы. Я решила, что случилась большая беда. Увидев мое беспокойство, 
индейцы поинтересовались, в чем дело. Я ответила, что, по-моему, они убили 
англичанина (мне уже сообщили о его приезде), но они сказали, что с 
англичанином ничего не случилось: стреляли поверх его лошади, под ней и перед 
ее мордой, заставляя кидаться из стороны в сторону, просто чтобы показать свою 
силу и ловкость. Потом они дали англичанину приблизиться к вигвамам. Я 
попросила, чтобы разрешили мне встретиться с ним, но они отказали, и я 
вынуждена была повиноваться. Когда индейцы поговорили с англичанином сколько им 
хотелось, они разрешили мне пойти к нему. Мы стали расспрашивать друг друга обо 
всем, что нас интересовало, я спросила о своем муже и друзьях. Мистер Хоур 
сказал, что все здоровы и будут рады меня видеть. Среди вещей, присланных моим 
мужем, был фунт табаку, который я продала за 9 шиллингов, потому что многие 
индейцы, не имея табака, курили тсугу или будру плющевидную. Жестоко ошибаются 
те, кто может подумать, что я сама просила прислать табак. С Божьей помощью 
этот соблазн я преодолела.


Я спросила индейцев, можно ли мне вернуться домой вместе с мистером Хоуром. Они 
ответили: «Нет!» Мы легли спать, так и не дождавшись иного ответа. Наутро 
мистер Хоур пригласил сагаморов на обед, но, когда мы собрались приготовить 
угощение, оказалось, что индейцы украли из мешков мистера Хоура большую часть 
продуктов. Даже в этом одном случае видно проявление божественной силы Господа: 
нас окружало множество индейцев, жадных до хорошей еды, в то время как англичан 
было только двое — мистер Хоур и я. Индейцы легко могли проломить нам головы и 
взять все, что было в мешках: не только продукты, но и ткань, которая являлась 
частью двадцати фунтов, назначенных для выкупа. Вместо этого они сами, казалось,
 были смущены случившимся и сказали, что все это сделал какой-то плохой индеец. 
О, можно ли даже предположить, будто есть что-то невозможное для Господа! Он 
явил свое могущество, подобно тому, как явил его Даниилу, брошенному в ров с 
голодными львами
209
.


Мистер Хоур немедля позвал индейцев на обед, но они ели очень мало, потому что 
были заняты подготовкой и переодеванием к обрядовым пляскам. Их должны были 
исполнять восемь человек: четверо мужчин и четыре женщины. Мой хозяин с 
хозяйкой тоже участвовали в плясках. Хозяин надел льняную рубашку с 
великолепными кружевами, нашитыми внизу; на нем были белые чулки, серебряные 
пуговицы; его подвязки были унизаны шиллингами; на голове и плечах — низки 
вампума
210
. Наряд хозяйки был сшит из кёрзи
211
и украшен низками вампума до самой поясницы; руки от локтей до запястий унизаны 
браслетами, на шее несколько рядов бус, а в ушах разнообразные украшения. 
Тонкие красные чулки и белые туфли завершали наряд. Волосы ее были напудрены, а 
лицо покрыто красной краской. Так были одеты все, кто участвовал в плясках. 
Двое индейцев пели и стучали по котелку — это была их музыка. Танцоры все время 
подпрыгивали один за другим; посередине на угольях подогревался котелок с водой,
 чтобы они могли время от времени утолять жажду. Так продолжалось почти до 
самой ночи. Танцуя, они бросали вампум в стоявших вокруг зрителей. Когда совсем 
стемнело, я опять спросила, можно ли мне отправиться домой, и мне опять 
ответили: «Нет! » Я смогу уйти только в том случае, если за мной приедет муж.


Мы уже легли спать, когда мой хозяин вышел из вигвама и через некоторое время 
прислал индейца по имени Джеймс-Печатник
212
, который сказал, что мой хозяин обещает разрешить мне завтра уйти домой, если 
мистер Хоур даст бутылку спиртного. Тогда мистер Хоур позвал своих индейцев, 
Тома и Питера, и попросил их вместе с Джеймсом-Печатником пойти к моему хозяину.
 Он хотел, чтобы тот повторил свое обещание перед этими тремя людьми. Если он 
это сделает, то получит виски. Мой хозяин обещал, и мистер Хоур передал для 
него бутылку спиртного. Тогда Филип
213
, почуяв, что тут можно поживиться, подозвал меня и спросил, чем я заплачу ему 
за добрую весть и как отблагодарю, если он замолвит за меня словечко. Я 
спросила, что он хочет. Филип быстро ответил: «Две куртки, двадцать шиллингов, 
полбушеля кукурузы и табак». Поблагодарив его за такую заботу обо мне, я 
сказала, что добрая весть известна не только хитрому лису, но и мне самой.

Мой хозяин неожиданно с шумом ворвался в вигвам и потребовал мистера Хоура, 
заявив, что хочет выпить за его здоровье. Он был уже изрядно пьян и вел себя 
очень странно: то пил за здоровье мистера Хоура, говоря, что тот хороший 
человек, то твердил, что его надо повесить. Потом он позвал меня. Я боялась 
услышать, что он скажет, но вынуждена была повиноваться. Он выпил и за мое 
здоровье, не проявив никакой грубости. Вообще это был первый индеец, которого я 
видела пьяным за все время моего пребывания среди них. Наконец его скво 
выскочила из вигвама, и он бросился за ней; они обежали вокруг жилища — монеты