Я зашла в один вигвам, но мне сказали, что для меня нет места; в другом 
повторилось то же самое. Наконец какой-то старый индеец позвал меня к себе, а 
его скво дала мне немного земляных орехов. Она предложила мне шкуру, чтобы 
подложить под голову; в вигваме горел яркий огонь, так что с Божьей помощью в 
ту ночь у меня был теплый, удобный ночлег. Наутро другой индеец позвал меня 
переночевать в его вигваме и дал шесть земляных орехов.
Мы находились в двух милях от реки Коннектикут и утром отправились к реке 
собирать земляные орехи, а к вечеру вернулись обратно. Я шла с большим грузом 
на спине, потому что индейцы, по своему обычаю, забирают с собой все свои 
пожитки, даже если уходят на небольшое расстояние. Я пожаловалась, что от такой 
тяжести до крови растерла спину, на что в ответ услышала «утешение»: «Голова 
отвалится — тоже не важно! »


Переход тринадцатый
180


И вот вместо того, чтобы двигаться в направлении залива (как мне того хотелось),
 пришлось, пройдя пять-шесть миль вниз по реке, углубиться в густые заросли. 
Там мы прожили около двух недель. В это время одна индианка попросила сшить 
рубашку для ее ребенка и за это угостила меня супом с измельченной древесной 
корой; чтобы сделать похлебку вкуснее, она добавила в нее горсть гороха и 
немного поджаренных земляных орехов.
Я уже довольно давно не видела своего сына и спросила о нем одного индейца. Тот 
ответил, что хозяин Джозефа уже поджарил мальчишку, все ели, и ему самому тоже 
достался кусок, толщиной в два пальца; мясо было вкусное. Господь помог мне 
сдержаться! Я знала об ужасной приверженности индейцев ко лжи, знала, что среди 
них нет ни одного, чья совесть вынуждала бы говорить правду.

Однажды, лежа в холодную ночь у огня, я отодвинула в сторону толстую ветку, 
которая загораживала от меня тепло. Хозяйка подтолкнула эту ветку на прежнее 
место. Я подняла голову и посмотрела на нее. Тогда она, схватив горсть золы, 
бросила ее мне в глаза. Я думала, что ослепну, но за ночь слезы и вода вымыли 
грязь, и к утру мне стало легче. После этого случая и многих, подобных ему, я 
могла бы, пожалуй, сказать подобно Иову: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, 
друзья мои; ибо рука Божия коснулась меня»
181
.


Мне вспоминается, как часто, сидя в вигваме и задумавшись о прошлом, я вдруг 
вскакивала и выбегала, забывая, где я и что со мной, но стоило только 
посмотреть вокруг — и память возвращалась ко мне. Это напоминало мне слова 
Самсона: «… Пойду, как и прежде, и освобожусь. А не знал, что Господь отступил 
от него»
182
.

Я уже стала думать, что все мои надежды на освобождение рухнули. Сначала я 
надеялась на английскую армию, на то, что солдаты придут и отобьют меня у 
индейцев. Напрасно! Потом я надеялась, что окажусь в Олбэни, но эти надежды 
тоже не оправдались. Думала, что меня продадут моему мужу, как обещал мой 
хозяин, но он ушел, а я осталась и теперь совсем пала духом.

Я попросила у хозяйки разрешения пойти собрать немного хвороста. Просто мне 
хотелось побыть одной и открыть свое сердце перед Господом. Я взяла с собой 
Библию, но на этот раз не нашла в ней утешительных слов, которые всегда 
поддерживали меня. Для Господа так легко высушить и этот источник! И все же я 
должна сказать, что во всех моих печалях и несчастьях Господь не покидал меня и 
не допустил, чтобы мое нетерпение излилось в мыслях о несправедливости Его ко 
мне. Я знаю, что Он возложил на меня ношу меньше, чем я того заслуживала. Позже 
я как-то перелистывала Библию, и Господь подсказал мне слова Священного Писания,
 которые немного подбодрили меня: «Мои мысли — не ваши мысли, не ваши пути — 
пути Мои, говорит Господь»
183
, а также стих пятый 36-го псалма: «Предай Господу путь твой и уповай на Него, 
и Он совершит».


В это время с победным кличем прибыли индейцы из Хэдли; они убили трех англичан 
и привели пленника по имени Томас Рид. Индейцы сразу собрались вокруг него 
плотным кольцом и накинулись с вопросами. Мне тоже хотелось подойти к нему. 
Когда я наконец подошла, он горько плакал, полагая, что его скоро убьют. Я 
спросила одного индейца, собираются ли они убивать своего пленника, и тот 
ответил, что нет. Это немного подбодрило несчастного, и тогда я спросила его о 
моем муже. Он сказал, что видел его как-то в заливе и был он здоров, но печален.
 Из этого я поняла (хотя подозревала и раньше), что все разговоры индейцев о 
моем муже были ложью и пустым хвастовством. Одни говорили, будто он мертв, убит 
индейцами; другие уверяли, что он снова женится и что сам губернатор настаивает