летний день по этому девственному лесу, сохранившемуся со стародавних времен, 
было очень приятно — не то что по молодняку, поднявшемуся на прогалинах. Наше 
внимание привлекла одна характерная для данной местности деталь: навоз ближние 
фермеры вывозили в этот лес и складывали в кучи во избежание вреда, который он 
может нанести, способствуя появлению слишком пышного травостоя.
На краю лесного островка расположилось маленькое селение или деревня Скулкрафт. 
Здесь нас необычайно приветливо встретили генерал Боден и все его семейство. Он 
приближался к семидесяти, но выглядел здоровым и веселым. Голова его белизной 
спорила со снегом, а лицо цветом напоминало вишню. Редко встретишь такого 
красивого мужчину его возраста. Терпимость, энергичность, свежий воздух и 
чистая совесть наложили свой отпечаток на благородный лик этого старика, если у 
кого-нибудь повернется язык назвать его стариком. По его собственному признанию,
 последним даром свыше явилось то, что ему удалось устоять против вихря 
спекуляций, десять, а то и все пятнадцать лет тому назад пронесшегося в этих 
краях. Человек он состоятельный, земли у него много, и, так как жатва была на 
носу, он пригласил осмотреть его владения.
В стране, где сельское хозяйство, особенно же хлеборобство, ведется в 
гигантских масштабах, только необычайная инженерная мысль американца смогла 
возместить нехватку рабочих рук изобретением машины весьма своеобразной и 
сложной конструкции. Шестнадцать или восемнадцать лошадей, впряженных сбоку, 
медленно, но безостановочно двигаясь, влекут это сооружение, срезающее колосья 
со стоящих на корню стеблей. Лошади идут краем поля, а ведомая ими машина 
вступает в посевы и благодаря стремительному вращению большого числа 
обоюдоострых ножей с величайшей аккуратностью срезает колосья, причем на любой 
высоте, но обычно фермеры отдают предпочтение только самим колосьям. Стерню 
впоследствии сжигают или скармливают скоту. Лошадиная сила, заставляющая 
двигаться машину, приводит в действие и механизм внутри нее. Срезанные со 
стеблей колосья поступают в приемник, где в результате довольно простой 
обработки зерно быстро отделяется от плевел. Далее оно следует в веялку, после 
очистки падает в маленький бункер и элеватором подается на высоту выходного 
отверстия, к которому подставлен мешок. За медленно ползущей машиной идут 
телеги с нужным числом батраков на них. Как только телега загружается мешками, 
она немедленно отбывает на мельницу, где зерно вскоре превращается в муку. 
Обычно фермер продает ее мельнику, но иногда расплачивается с ним за работу и 
посылает муку поездом в Детройт, откуда она находит путь в Старый Свет и порой 
спасает от голода миллионы людей.
Такова, во всяком случае, была судьба пшеницы в предыдущий сезон. Что же до 
этой умной машины, остается лишь заметить, что за один летний день она пожинает,
 очищает и упаковывает урожай твердой пшеницы с площади от двадцати до тридцати 
акров! Одним словом, это великое изобретение, прекрасно удовлетворяющее 
потребности великой страны.
В тот день с нами пошел на поля и Питер. Пока мы расхаживали взад и вперед, он 
стоял на одном месте, неподвижный, как замечательный памятник еще совсем 
недавнего удивительного прошлого. В этой самой прерии, изобилующей сейчас 
приметами современной цивилизации, он охотился и участвовал в Советах дикарей. 
На этой прерии он замыслил гибель молодой четы или дал на нее согласие, а ныне 
ее потомки счастливо живут здесь среди полного изобилия. И только предсмертные 
молитвы миссионера за его убийц помешали осуществлению ужасного умысла.
Мы еще рассматривали поля, когда внимание генерала Бодена привлекло появление 
нового гостя, тоже индейца, но его возраста. В отличие от Питера, однако, одет 
он был не как белый. В костюме мускулистого старика смешались элементы одежды 
обоих народов: охотничья рубаха, традиционный пояс и мокасины причудливо 
сочетались с брюками, да и держался он как человек цивилизованный. Это был 
чиппева Быстрокрылый Голубь, пришедший с ежегодным визитом к своему 
другу-бортнику. Встреча отличалась сердечностью, а впоследствии мы своими 
глазами убедились в том, что уходил он, нагруженный подарками, которые должны 
были облегчить его жизнь в последующие двенадцать месяцев.
Но более всего нас, конечно, интересовал Питер, хотя мы искренне восхищались и 
многочисленными ульями генерала, один другого затейливее; и еще не увядшей 
красотой прелестной Марджери; и всем ее цветущим потомством; и всей душой 
радовались за нашего старого друга Бодена — друга не по личному знакомству, а, 
можно сказать, понаслышке, — который стал мыслить более зрело, превратился в 
истового христианина, был избран в своем родном штате сенатором и пользовался 
всеобщим уважением и почетом. Такая карьера, однако, не редкость в Америке, она 
скорее явление обыденное, доказывающее могущество человека, свободного в своих 
деяниях. А вот то, что произошло с Питером Скальпом, служит доказательством 
всемогущества Господа Бога.
Теперь он, любящий и любимый, жил среди когда-то ненавистного ему народа, желая 
лишь одного — чтобы благословение Божье снизошло на людей разного цвета — и 
оглядываясь на свои прошлые заблуждения и привычки с грустью, с какой мы 
восстанавливаем в памяти события, высказывания и чувства беспутной юности.
После обеда мы гуляли по саду, любуясь ульями. Нас было четверо — генерал, 
Марджери, Питер и ваш покорный слуга. Первый громко хвалил своих жужжащих 
приятелей, к которым явно сохранил былую приязнь. Старый индеец вначале был 
задумчив. Но затем он улыбнулся и, повернувшись к нам, заговорил серьезным 
тоном, но с прежним пылом и красноречием.
— Мне говорить, вы писать книгу, — сказал он. — Скажите в этой книге правду. 
Вот вы видеть меня — старого бедного индея. Мой отец был вождем, и я был вождь, 
но были детьми несмышлеными. Не знали ничего. Как малый ребенок, хотя и великий 
вождь. Верили преданиям. Думали, Земля плоская, думали, индей может брать