высоком белом человеке заключена такая исполинская сила! С тех пор новозеландцы,
 встречая Рутерфорда, глядели на него восхищенно и даже боязливо.

Постройка дома-крепости продолжалась около двух недель. Эмаи позволил им пока 
ночевать в его хижине. Они приходили поздно вечером, утомленные работой, и 
сейчас же ложились спать. Эмаи встречал их ласково и дружелюбно. Он, видимо, 
очень дорожил и гордился ими. Боялись они только его матери. Она невзлюбила их 
обоих, но особенно возненавидела Джека Маллона. Когда он входил в хижину, она 
злобно шипела. Стоило Эмаи отвернуться, как она швыряла в лицо несчастному 
Джеку клок сена. Иногда ночью он просыпался от неожиданной боли в боку. Это 
старуха, пользуясь темнотой, ударяла его своей клюкой.

— Боюсь я этой ведьмы, — признавался Джек Маллон своему другу. — Она хочет меня 
съесть как ту женщину. Скорей бы перебраться в свой дом.

Стены сруба между тем мало-помалу росли. Спереди Рутерфорд оставил отверстие 
для двери — для настоящей двери, в которую можно будет входить не сгибаясь.

— А где мы прорубим окно? — спросил Джек Маллон.

— Окошка мы прорубать не будем, — ответил Рутерфорд. — В крепости окошки не 
нужны. Зачем они? Только для того, чтобы до нас легче было добраться? Нет, в 
крепости должны быть не окошки, а бойницы. Смотри, я уже устроил несколько 
бойниц. Сквозь них можно отлично отстреливаться.

И он показал Джеку Маллону несколько дырочек, проверченных в стенах на разной 
высоте от земли.

— Отстреливаться? — удивился Джек. — Как же мы будем отстреливаться, если у нас 
нет огнестрельного оружия?

Рутерфорд прижал палец к губам и обернулся. Но они находились внутри сруба, 
перед дверью никого не было и никто их видеть не мог. Тогда Рутерфорд нагнулся, 
отодвинул в сторону тяжелый деревянный обрубок, разрыл под ним землю и вынул из 
ямки пистолет.

— Где ты достал его? — спросил изумленный Джек Маллон.

— У Эмаи в хижине под сеном спрятаны все пистолеты нашего боцмана, — ответил 
Рутерфорд. — Их там семь или восемь штук. Вчера ночью я озяб, зарылся поглубже 
в сено и нашел их.

— Отчего же ты взял только один?

— Я боялся, что Эмаи заметит пропажу. Он тогда, конечно, сразу заподозрил бы 
нас, потому что из посторонних только мы одни бываем в его хижине. Впрочем, не 
то худо, что у нас всего один пистолет, а то худо, что в этом пистолете всего 
один заряд. Но я не унываю. Если нам повезло раз, повезет и во второй. Со 
временем у нас будет много зарядов. Нужно только уметь ждать.

Рутерфорд положил пистолет назад в ямку, осторожно засыпал землей и закрыл 
сверху деревянным обрубком.

Постройка сруба требовала все новых и новых бревен. Рутерфорд каждый день валил 
по сосне, и роща мало-помалу редела.

— Сруби вот эту, — сказал ему как-то раз Джек Маллон, подводя его к огромному 
дереву. — Это самая большая сосна в деревне. Из нее выйдет по крайней мере 
шесть бревен.

— Нет, эту сосну я оставлю, — возразил Рутерфорд. — Она пригодится нам для 
другой цели.

— Для какой? — спросил Джек Маллон.

Вместо ответа Рутерфорд обхватил ствол сосны руками и полез вверх. Ему, моряку, 
привыкшему лазить по мачтам, это было нетрудно. Он лез все выше и выше, пока не 
очутился на тонкой вершине, которую ветер раскачивал из стороны в сторону. 
Присев на гнущийся сук, он стал жадно вглядываться в неизмеримое пространство, 
открывавшееся перед ним.

Он видел две реки, соединяющиеся в трех милях от деревни, видел необозримый 
ковер лесов, видел вдали покрытые снегом горы, видел запутанную сеть оврагов и 
ущелий, перерезающих всю страну. Он упрямо всматривался в каждый холмик, в 
каждое углубление, он старался твердо запомнить мельчайшую подробность 
окружающей местности.

После целой недели упорного труда сруб стал в полтора раза выше Рутерфорда. И 
Рутерфорд решил, что пора приняться за крышу. Для крыши он припас тонкие 
вершины срубленных сосен. Работа подвигалась быстро, но скоро у них вышли все