которой стояло пять больших бочек. Почти все бочки были пусты. Четверо матросов 
усердно налегали на весла. Пятый, огромного роста, с желтыми, как солома, 
волосами, сидел у руля.

Шлюпка подошла к кораблю. Спустили трап. Желтоволосый матрос с легкостью 
вскочил на палубу и зашагал к капитану.

Новозеландцы угрюмо расступились перед ним. Он не обращал на них никакого 
внимания и шел так, как будто на палубе было пусто.

— Рутерфорд! — крикнул капитан. — Почему вы так скоро вернулись?

— Дикари не дали нам набрать воды, сэр, — ответил желтоволосый. — Когда мы 
попробовали высадиться на берег, они стали швырять в нас камнями. Мы не могли 
пробиться к реке, потому что вы запретили нам стрелять. Их там целое войско, и 
все они злы, как черти.

— Что ж, нам придется уйти отсюда без воды, — сказал боцман.

— Удастся ли уйти? — заметил капитан.

— Надо попытаться.

— Ладно, попытаемся, — сказал капитан. И крикнул: — Все на мачты! Подымай 
паруса!

Матросы — двенадцать человек — по вантам полезли наверх. На палубе осталось 
только трое англичан — капитан, боцман и повар. Канаты заскрипели, паруса 
задвигались.

Новозеландцы, задрав головы, закричали. Матрос Рутерфорд, сидевший верхом на 
рее, глянул вниз и увидел множество злобных лиц. Нет, новозеландцы поняли план 
капитана Коффайна и не дадут «Агнессе» выйти в море.

Боцман по трапу спустился в кают-компанию. Капитан Коффайн один стоял перед 
Эмаи. Вождь новозеландцев, с ружьем за плечами, по-прежнему улыбался и 
по-прежнему вертел свой мэр у лица вождя чужеземцев. Повар был далеко на корме, 
он считал свиней, привезенных новозеландцами на продажу.

В кают-компании боцман открыл ящик буфета, вынул из него десять больших 
пистолетов и разложил на столе. Сжав губы, он поочередно зарядил все пистолеты 
и, подняв полу своего камзола, завернул их в нее. И по трапу снова вышел на 
палубу.

Остановившись у фок-мачты, он вынул один из пистолетов и закричал во всю 
глотку:

— Вон отсюда, собачья падаль! Вон!

При этом крике рука Эмаи едва заметно дрогнула. Тяжелый мэр рухнул на голову 
капитана Коффайна. Капитан с проломленным черепом повалился к ногам вождя.

Боцман выстрелил наудачу прямо перед собой. Молодой новозеландский воин 
схватился руками за живот и упал. Боцман швырнул пистолет за борт и выхватил 
другой. Но удар мэра обрушился на него сзади, и он упал, корчась от боли.

Повар схватил огромный нож, которым он резал свиней, и побежал на помощь 
боцману. Но не успел он сделать и двух шагов, как упал мертвым с разбитой 
головой.

Тогда новозеландцы полезли по вантам к безоружным матросам, которые сидели на 
мачтах. Матросы видели, что сопротивление невозможно, и в страхе поджидали 
врагов, которые с легкостью обезьян лезли все выше и выше. Четверо моряков 
помоложе прыгнули с мачт прямо в воду и попытались уплыть. Но за ними погналась 
целая флотилия пирог, и в одну минуту они были пойманы, вытащены из воды и 
связаны.

Желтоволосого Рутерфорда сняли с мачты шестеро воинов. Он не сопротивлялся. Его 
связали по рукам и ногам и положили на палубу рядом с товарищами. Свиньи 
вырвались из загородки и бегали по всему бригу. Справа от Рутерфорда лежал 
матрос Джек Маллон, восемнадцатилетний мальчик, и плакал, стуча зубами. Слева 
корчился в предсмертных мучениях раненый боцман.



Поединок

«Агнесса» была в руках новозеландцев. Все сокровища белых — ружья, топоры, 
шляпы, ножи, кастрюли, куртки, стекла, курительные трубки, башмаки, огромные 
полотнища парусов, — все эти неисчислимые богатства должны достаться