приблизившись ни к каким берегам. Ни один еще корабль до «Невы» не совершал 
этого пути без захода в промежуточные порты. Лисянскому хотелось 
продемонстрировать всему миру доблесть и умение русских моряков, зрелость 
русского флота.

Проведя три с половиной месяца в открытом море и никуда не заходя, «Нева» вошла 
в Ламанш и 28 июня остановилась на рейде английского портового города Портсмута.
 Только здесь Лисянский узнал о войне. Но тут же он убедился, что можно пройти 
через Ламанш, не подвергая свой корабль особой опасности. В Портсмуте он 
предоставил своим подчиненным две недели отдыха. 13 июля «Нева» снова подняла 
паруса, а через десять дней была уже в Балтийском море.

Тем временем «Надежда» огибала с севера Шотландию. Несмотря на то что путь, 
выбранный Крузенштерном, был значительно длиннее, чем путь, выбранный Лисянским,
 «Надежда» не очень отстала от «Невы». В Кронштадт «Нева» пришла 5—го, а 
«Надежда»— 19 августа 1806 года.

Так закончилась эта блестящая экспедиция. Два русских корабля, управляемые 
русскими моряками, впервые совершили плавание вокруг земного шара.

Значение плавания «Надежды» и «Невы»в истории русского флота трудно переоценить.
 Всему миру доказало оно высокие качества русского моряка. Оно вывело русский 
флот на простор океанов. Вслед за «Надеждой» и «Невой» по проложенным ими путям 
чуть не каждый год стали совершать кругосветные плавания корабли под русским 
флагом.



Часть четвертая. Матрос Рутерфорд в плену у новозеландцев



Пленники людоедов



Разгром

— Мы напрасно зашли сюда, — сказал боцман капитану Коффайну. — Нужно было бы 
идти прямо в Австралию, в Порт-Джэксон[15 - теперь — г. Джексон].

Боцман с ненавистью глядел на новозеландцев, заполнивших всю палубу «Агнессы». 
Сколько их здесь, этих коричневых татуированных спин, плеч, лиц! Новозеландцы 
бродят между мачтами, словно хозяева, — развязно и смело. Кругом собралось 
такое множество длинных пирог, что возле берега не видно воды. Можно оглохнуть 
от шума голосов и от пронзительного визга свиней, привезенных новозеландцами на 
продажу.

— Вы отлично знаете, что мы не могли идти прямо в Порт-Джэксон, — устало 
ответил капитан Коффайн. — Воды у нас осталось только на два дня. Если бы мы не 
зашли в Новую Зеландию, мы погибли бы от жажды.

Капитан повернулся к боцману спиной и стал разглядывать берег.

Шел уже 1816 год. Миновало сорок семь лет с тех пор, как Кук впервые посетил 
Новую Зеландию. А Новая Зеландия оставалась почти такой же — дикой, неведомой.

Бухта сверкала на солнце, как ртуть, и слепила глаза. Она была опоясана 
каменистыми холмами, заросшими лесом. На вершинах холмов, словно короны, стояли 
деревянные частоколы. Это были и-пу, крепости новозеландцев. За песчаной 
отмелью лежало устье быстрой реки, которую великий мореплаватель Кук назвал 
Темзой.

Посреди бухты стоял бриг «Агнесса». Сквозь дыры его парусов виднелись клочки 
неба, из бортов лезла пакля. Два года «Агнесса» не была ни в одном порту, два 
года не встречала она в океане ни одного корабля. Но зато как низко сидела она 
в воде! Брюхо ее было переполнено жемчугом и черепаховой костью. Этот жемчуг и 
эту кость капитан Коффайн получил у жителей островов Тихого океана в обмен на 
несколько связок стеклянных бус и оловянные тарелки. Тарелки стоили по одному 
пенни за пару, а жемчуг не имел цены. Капитан Коффайн возвращался на родину 
богатым человеком.

— Нужно выгнать вон этих разбойников, — продолжал боцман. — Они нас обкрадывают.
 Ведь за ними не усмотришь. Они уже повытаскали все гвозди из обшивки, и доски 
отвалятся, едва мы выйдем в море. Гоните их всех в шею, капитан.

Капитан Коффайн усмехнулся.

— Глядите, — сказал он.