возобновился и на этот раз императорским кораблям пришлось бежать с большим 
уроном. Мало того — многие корабли императорского флота изменили и перешли на 
сторону повстанцев. Адмирал Ван Та-чжин едва спасся, укрывшись в порту Кантона.

С тех пор императорский флот, сильно поредевший и потрепанный, не решается 
более встретиться лицом к лицу с флотом повстанцев.



Макао

На рассвете 20 ноября Крузенштерн увидел вдали низкий берег Китая. Над 
бесчисленными подводными скалами бурлила пена, и капитан окончательно убедился, 
что без помощи опытного лоцмана, знающего море вокруг, ему вряд ли удалось бы 
провести здесь «Надежду».

После обеда наконец вдали показались домики Макао. Но ветер вдруг утих, и 
«Надежда» пошла совсем медленно. Только в семь часов вечера бросили якорь как 
раз против города, в трех милях от берега, потому что ближе, по словам лоцмана, 
такой большой корабль, как «Надежда», мог сесть на мель.

Кругом, куда ни кинешь взор, подымались мачты судов.

— Эй, Ратманов, Головачев! — крикнул Крузенштерн. — Поглядите, не видно ли 
нашей «Невы»?

Уже все население корабля искало глазами «Неву». На кораблях, окружавших 
«Надежду», развевались флаги Португалии, Китая, Англии, Голландии, Соединенных 
Штатов, Швеции, Испании и Дании. Но знакомой и милой всем «Невы» нигде не было.

— Ну ладно, завтра отыщется, — сказал Крузенштерн. — Ее, верно, заслоняют от 
нас другие корабли.

Однако он был сильно встревожен и с трудом скрывал свое волнение от окружающих.

Уже начало темнеть, и Крузенштерн решил, что на берег он поедет только завтра 
утром.

Ночь прошла спокойно.

А в восемь часов утра с палубы увидели большую лодку, полную разодетых в шелк 
китайцев. Лодка на всех веслах неслась к «Надежде».

Когда лодка подошла вплотную к кораблю, спустили трап, и на палубу взобрался 
толстый, важного вида китаец. Он низко поклонился Крузенштерну.

Это был китайский чиновник, которого в Макао называли португальским словом 
«компрадор». На обязанности компрадора лежала доставка провизии судам, стоявшим 
в порту. В Макао власти разрешали капитанам кораблей покупать провизию только 
через компрадора. Поэтому компрадор мог назначить любые цены — волей-неволей 
приходилось платить.

Крузенштерн знал, что торговаться с компрадором бессмысленно. Прежде всего он 
задал китайцу вопрос, который так волновал его всю ночь.

— Вы знаете все суда, стоящие тут на рейде, дорогой компрадор, — сказал он 
по-английски. — Укажите нам, где стоит корабль с таким же флагом, как наш… Он 
недавно пришел из Америки.

— Здесь нет больше кораблей с таким флагом, капитан, — учтиво ответил китаец. — 
Я служу в Макао двадцать пять лет и могу вам поручиться, что корабль с таким 
флагом, как ваш, впервые зашел сюда.

Значит, «Нева» еще не приходила! Что же с ней случилось?

Несчастья одно страшнее другого мерещились Крузенштерну. То ему казалось, что 
«Нева» разграблена индейцами и вся команда уведена в плен в глубь Америки; то 
чудилось, что ураган потопил корабль среди океана…

Заказав компрадору свежей провизии и согласившись на все его условия, 
Крузенштерн решил поехать в город, к португальскому губернатору. Он, во-первых, 
должен был известить губернатора о приходе «Надежды»в порт, а во-вторых, хотел 
узнать у него с полной достоверностью, нет ли каких-нибудь известий о «Неве».

Но не успел Крузенштерн сесть в шлюпку, как на корабль явился новый гость. Это 
был португальский морской офицер. На нем была широкополая шляпа с павлиньими 
перьями, серебряные эполеты по пять фунтов каждый, цветные ленты, 
перетягивавшие грудь, и штаны в обтяжку ярко-желтого цвета. Португалец подошел 
к Крузенштерну и что-то грубо сказал. Крузенштерн спросил его по-английски, что 
ему угодно. Но португалец, очевидно, английского языка не знал. Он продолжал